С тех пор, как он заключил свой последний контракт, Лоуренс считал себя королем мира. Выдающийся спортивный агент, мой старший брат думал, что может орать на меня, как и раньше, когда мы оба были детьми. Обычно я принципиально отказываюсь делать то, что он мне говорит, но пицца — это исключение из правил. Я тоже голоден, и мое вспыхнувшее желание к девушке из службы доставки сделало меня еще ненасытнее. Мне кажется, я начинаю понимать людей, которые заедают стресс.
Я заедаю стресс, охренеть не встать. Я просто жалок.
Я зашел в гостиную и увидел двух полуголых людей — брата и его невесту. Прикрыв глаза рукой, проворчал им:
— Вот
Мой брат улыбнулся:
— Посмотри на мою невесту, братец: она — горячая штучка, и мы любим друг друга.
А затем он встретил Лилию и стал меняться на глазах. Это даже мило. За последние пять минут я слишком много раз использовал слово «мило», в особенности пока думал про девушку из службы доставки, которой мысленно уже отдался.
Я говорю слово
Моему брату повезло. Их отношения работают просто потому, что Лилия — ангел, чистый и нежный. Она идеально подходит Лоуренсу. Я не знаю, как она совладала с его темпераментом, но, похоже, они справляются. Может, они трахаются слишком часто, потому он и не злится. Странные вещи иногда случаются в жизни.
Кроме того, Лилия просто великолепна — в платоническом смысле этого слова. Она не мой тип женщин, и это замечательно, потому как девушка именно то, что нужно моему брату.
— Вот, — сказал я и, протянув пиццу, сел на диван. Убедившись, что ребята наконец до конца оделись, я приподнялся за салфетками. — Не знал, что вы будете дома.
— Мы? Да мы живем здесь, — ответил Лоуренс. — Это
— Прости, Рэй, — проворковала Лилия, улыбнувшись. — Мы не подумали, что ты можешь быть дома, иначе занялись бы этим в другом месте.
Я закатил глаза:
— Не сомневаюсь.
Лилия рассмеялась и, поглаживая по щеке своего будущего мужа, выглядела ничуть не смущенной. Просто отвратительно.
— Возможно, ты и прав.
Я взял кусок пиццы и откусил, покачав при этом головой. Единственное, что мне нравится в Лилии, так это то, что она никогда не извиняется за свои желания и за то, кто она есть. Вероятно, именно поэтому у нее получается ставить моего братца на место, когда он выходит из себя. Как я уже говорил, они просто идеально подходят друг другу.
И если Лилия захотела секса, она его получит, возьмет там, где ей приспичило, и не важно, дома я или нет.
— Мне кажется, вы немного напугали девушку из службы доставки, она бормотала невнятно и буквально навалилась на меня, когда я дверь открыл. А еще у нее были листья в волосах, и, судя по всему, она слышала ваш секс сет.
Лилия наморщила носик:
— О, нет, бедняжка.
— Бедняжка? — Лоуренс приподнял бровь, а затем наклонился, чтобы ущипнуть Лилию за попу. — Звуки, которые ты издаешь во время секса, нужно брать за образец. Да она, считай, стала свидетелем безупречного шоу.
— Лоуренс! — Лилия погладила его по голове с такой улыбкой на лице, которая бывает только после секса. — Прости Рэй, мы просто не привыкли, что в доме есть кто-то еще, но мы исправимся, я обещаю.
— Может быть, — сказал Лоуренс с таким лицом, как будто на самом деле не собирался ничего менять. — Я не думаю, что это необходимо.
Лилия посмотрела на него, и он замолчал. Как я и говорил, он делает все, как того хочет Лилия, в разумных пределах, конечно.
— А чего вы дома в такую рань? — я беззаботно посмотрел на своего брата. — С Джослин все хорошо?
Он взглянул на меня так, как будто знал, что я выуживаю информацию.
— Посмотрите-ка, кому стало вдруг интересно.
Я пожал плечами и откусил еще кусок пиццы. Ненавижу спрашивать о чем-то своего брата, но я здесь, в Лос-Анджелесе, в его доме, где царит секс, лишь потому, что Лоуренс сумел организовать мне встречу с секси агентом по имени Джослин Джонс.
Враги называют ее Стервозной блондинкой, а клиенты прозвали Ледяной королевой. Единственное, с чем согласны все, это то, что она холодна, безжалостна и чертовски умна. Она заинтересована заполучить меня в качестве клиента и думает, что сможет продать меня «Молниям Лос-Анджелеса» — команде, которая может заполучить кубок в течение пары лет. Такая возможность выпадает раз в жизни.
— Ты молод, — ответил уклончиво Лоуренс на мой вопрос, что не сулило ничего хорошего. — Она осторожна. У тебя пока еще нет репутации.
— Это хорошо, — сказал я. — И я вовсе не ребенок — мне двадцать шесть, просто я летаю над радаром.