Тайные фигуры, управлявшие ходом слушаний, были бы очень довольны поведением Хендриксона до этого момента. Они не стали бы рисковать, что он скажет что-нибудь неожиданное. Клайв Бигем сам говорил: «В суде никогда на задавай вопросов, на которые не знаешь ответа заранее».
Лорд Мерси начал собирать бумаги на своем столе. У Гарри екнуло сердце. Салливан наклонился к Тиллету.
– Слишком поздно, черт побери, – прошипел он.
– Нет, самое время, – возразил Тиллет. – Вот и он.
Человек, проталкивавшийся сквозь толпу юристов, сложением напоминал пень большого дерева, имел широкие плечи и крепкую грудь. Его веснушчатое лицо могло бы принадлежать ирландскому лепрекону, но в его раскатистом голосе не было и нотки озорства.
– Томас Скэнлан, член парламента от Северного Слайго, представляю профсоюз матросов и кочегаров, – объявил он.
Лорд Мерси раздраженно дернул головой и посмотрел на него.
– Не сейчас. Зададите свои вопросы завтра.
– Мы все прекрасно знаем, что завтра этого человека здесь не будет, не так ли? – укоризненно спросил Скэнлан с ирландским акцентом. – Я задам свои вопросы сейчас.
– Ну, тогда поторопитесь, – фыркнул лорд Мерси. – Я уже достаточно услышал за сегодняшний день.
Скэнлан поклонился и обернулся к Хендриксону.
– Мистер Хендриксон, вы помните пожар в угольном бункере на борту судна?
Остальные юристы начали громко протестовать. Этот вопрос отклонялся от той линии, которую вели они. Скэнлан должен был дождаться своей очереди. Какое отношение это имеет к вопросу о сэре Космо Дафф-Гордоне?
– Мистер Хендриксон, я повторяю вопрос. Вы помните пожар в угольном бункере на борту судна? – настаивал Скэнлан.
Смену темы Хендриксон, похоже, принял с облегчением. Очерняя Дафф-Гордона, он ничего не сделал для самого себя.
– Да, помню, – кивнул он.
– И вы помогали освобождать бункер от угля?
– Да, помогал.
– Вам известно, когда начался пожар?
Взгляд Хендриксона блуждал по залу.
«Он ищет кого-нибудь, кто подсказал бы, что говорить, – подумал Гарри. – Он получал сигналы от кого-то в зале, а теперь сигналов больше нет».
Наконец взгляд Хендриксона остановился на Салливане. На его лице появилась печальная усмешка.
– Говорят, он начался еще в Белфасте, – ответил Хендриксон.
Скэнлан кивнул.
– А когда вы начали выгружать уголь?
Хендриксон посмотрел на Салливана, снова на Скэнлана, потом на уполномоченного по кораблекрушениям. Готового сценария у него больше не было. Он был предоставлен самому себе.
– Когда вы начали выгружать уголь?
– В первую вахту после Саутгемптона.
Уполномоченный по кораблекрушениям заинтересованно наклонился вперед, и Гарри понял, что отец Клайва Бигема вовсе не дурак. Это был невысокий человек с тонким голосом, и без мантии он выглядел не слишком внушительно. Однако с ним нельзя было не считаться. Похоже, его больше не интересовало, что заседание может окончиться не вовремя.
– Сколько дней это продолжалось после того, как вы вышли из Белфаста? – спросил он.
– Я не знаю, когда судно вышло из Белфаста, не знаю точный день, – промямлил Хендриксон.
– Полагаю, это продолжалось два или три дня, – предположил Скэнлан.
– Да, думаю, так и было, – кивнул Хендриксон.
– И через сколько времени пожар прекратился?
Хендриксон пожал плечами, безуспешно пытаясь изобразить невозмутимость.
– Пожар не прекращался, пока не закончился уголь. Я заканчивал работу сам с тремя или четырьмя кочегарами. Мы перекидали весь уголь.
Скэнлан поднял палец вверх, чтобы заставить умолкнуть остальных юристов, которым теперь не терпелось присоединиться к новой линии допроса.
– Переборка составляет часть бункера, верно? – спросил он.
– Да, часть стены, – Хендриксон на секунду уставился в сводчатый потолок.
Гарри покачал головой. Хендриксону некуда было деваться. Благодаря Салливану Скэнлан действовал не вслепую. Как и любой хороший юрист, он заранее знал ответы на свои вопросы.
– Вы осматривали стенку бункера после того, как он был освобожден от угля? – спросил Скэнлан.
Хендриксон кивнул.
– И в каком состоянии она была?
– Было видно, где она раскалялась во время пожара – вся краска сошла, – Хендриксон переступил с ноги на ногу. – Она немного прогнулась.
– Она была повреждена?
– Да, ее перекосило.
– И насколько большое внимание этому уделили? – спросил Скэнлан. – Было ли что-нибудь сделано с поврежденной переборкой? Хоть что-то?
Хендриксон посмотрел на своего мучителя, потом перевел взгляд на Салливана. Тронутые шрамом губы Салливана изогнулись в улыбке, и Гарри с удивлением увидел на лице Хендриксона выражение облегчения. Тайное вот-вот должно было стать явным, и Хендриксон ничего не мог с этим поделать. А может быть, он с самого начала хотел рассказать правду.
Хендриксон покачал головой.
– Ну, мы… Я все зачистил, принес смазочный мазут и замазал сверху.
– Чтобы все выглядело как обычно?
– Да.
– И замаскировать повреждения?
Хендриксон ничего не ответил. В этом не было нужды.
