Та лишь ухмыльнулась и стала подкрадываться ко мне, будто пантера. Она обошла кругом, готовясь к нападению и точно выискивая слабые стороны, за которые можно схватиться и потрепать как следует. Я не смотрела на Бриджит, лишь чувствовала волны ненависти, вперемешку с исходившим от нее запахом приторно-сладких духов. Каждый шаг Бриджит, стук каблуков, ударяющихся о кафельный пол, отдавался в груди вспышками страха и злости. Сейчас я не могла понять, чего во мне больше.
Внезапно прозвенел звонок, коридоры наполнились шумом, топотом ног и звуками дверей, повсеместно открывающихся и закрывающихся на трех этажах школы. Краем глаза я заметила, как совсем рядом со мной промелькнуло несколько силуэтов, а затем в столовую постепенно начали входить люди, пока еще не замечая меня и Бриджит, стоявших посередине помещения.
Я ощутила теплое дыхание прямо у своего уха.
– Ты воняешь, как мокрая псина. Мерзкая, мокрая псина, Уилкинс, – прошипела мне на ухо Бриджит. – Вали из столовой, и чтоб я тебя сегодня в школе не видела.
Она легонько толкнула меня плечом, так, чтобы этот уничижительный жест остался только между нами. Я заковыляла к выходу, и стоявшие у дверей, как часовые, подруги Бриджит расступились, морща свои носы.
– Увидимся на дополнительном занятии у мадам Сюр! – как ни в чем не бывало крикнул Гарри.
Я потерла переносицу, чувствуя спиной, как в меня впился взгляд Бриджит, и готова поклясться, что, если бы не прозвенел спасительный звонок, она разорвала бы меня на клочки. Я думала, Гарри сказал это нарочно или из своей детской непосредственности и абсолютного непонимания масштаба моего конфликта с Бриджит.
Гарри Томпсон, какой же ты дурак.
Редкие солнечные лучи пробивались сквозь неплотно закрытые жалюзи в кабинете мадам Сюр. Звук ритмично бьющихся пластмассовых звеньев о приоткрытую оконную раму убаюкивал, а прохладный осенний ветер, врывавшийся в класс мягкими порывами и шелестевший листами в открытых тетрадях задремавших учеников, легонько развевал мои волосы.
Я сидела за задней партой, то и дело клюя носом над учебником истории, иногда приходя в себя и машинально переворачивая страницы. Мадам Сюр уже начинала посапывать, и самые находчивые ученики бросали полные вожделения взгляды на связку ключей, одиноко лежавших на самом краешке стола.
Время близилось к пяти вечера; хотя осенняя пора только начиналась, день уже стал заметно короче, и закатный свет пробирался сквозь щели жалюзи, нагоняя тоску. Я уже жалела, что не пересилила себя и не поехала на велосипеде, идти домой пешком в сумерках не представлялось увлекательным приключением. Шоссе в такие моменты становилось особенно пустынным, редкие автомобили проезжали, освещая желтыми фарами дорогу, будто стараясь отогнать подальше холодный вечер. Срезать путь сквозь гущу темнеющего перелеска, мимо поля, а в особенности того жуткого старого дома казалось самоубийством, особенно сегодня, после увиденного белого нечто, пролетавшего в окне.
За день я успела себя убедить, что мне просто показалось, что это была игра пылинок на свету и ничего более, но во тьме, которая обещала через несколько часов накрыть город, мнение начинало меняться. Я почувствовала непреодолимое желание развеять страхи как можно быстрее и видела только один выход – нужно узнать настоящую историю того дома. Нечто реальное, приземленное поможет привести мысли в порядок, разложить их по полочкам, словно папки в картотеке, и успокоить некстати расшалившиеся нервы.
Несчетное количество мифов, сплетен и загадок об этом доме бродило по нашему городку, но у истоков этих суеверий и выдумок должна быть реальная история, которая в таких случаях всегда оказывалась гораздо прозаичнее, чем байки, рассказанные в скаутском лагере у костра.
На длинных письменных столах в конце класса стояло несколько компьютеров, их экраны мерцали приятным голубоватым светом, как большие светлячки, и будоражили, манили скорее сесть и узнать интригующую историю.
Вдруг в дверь резко забарабанили, да с такой силой, что мадам Сюр подскочила в кресле и распахнула глаза, непонимающе моргая слипшимися от туши и сна ресницами. Кресло жалобно скрипнуло и опасно накренилось вправо, грозя мадам Сюр и ее полным телесам скорой встречей с паркетом. Преподавательница успела восстановить равновесие в последний момент и неуверенно уселась в кресле, поглядывая на нас и пытаясь сообразить, чем или кем был произведен разбудивший ее шум.
– Кто из вас… – начала она, растягивая гласные.
Но не успела мадам Сюр закончить предложение, как стук повторился, и она снова содрогнулась. Казалось, глазные яблоки вот-вот вылезут из орбит ее выпуклых лягушачьих глаз.
– Мадам Сюр, можно войти? – послышался за дверью голос Гарри Томпсона.
