Лягушачьего Отпрыска стоило назвать Медведем. Большой и мягкий снаружи, внутри он оставался для меня тайной за семью печатями. Он помедлил, прежде чем зажать барабан между коленями, изучил палочку, словно в дереве содержался ответ на вопрос, и опустил руку, пока она не зависла на высоте в палец над барабаном. Лягушачий Отпрыск взглянул на меня, на тугую свиную кожу и снова на меня. Его запястье дважды дернулось, отбивая беззаботный ритм.
Он по очереди посмотрел на Тунгхой Пата и на Куока, который вытянул руки по швам. Потом Лягушачий Отпрыск перегнулся через By и бросил барабан на колени Тунгхой Пату.
Я изучала покрытое шрамами лицо Тунгхой Пата. Высокомерный, болтливый, раздражительный стареющий человек, он все же был из тех, кто придерживается своих принципов. Я была полна решимости заслужить его верность, которую он так не хотел мне обещать. Он держал палочку обеими руками, словно собираясь сломать ее пополам.
— Ченг Ят-соу, — произнес он с покорностью, — ты трудная, упрямая женщина. Не знаю, что опаснее: твой ум или твое высокомерие. Но пока разум кричит мне не делать этого, сердце глухо стучит, вот так! — Он поднял палочку и со всей силы опустил ее, чуть не сбив барабан с колен. — И так! — Он ударил снова, дважды. — И наконец, так!
Он с такой яростью отбил три удара, что я испугалась, как бы кожа на барабане не лопнула.
Пат передал барабан Коуку:
— Давай послушаем твою музыку!
Пираты недооценивали образованность Куок Поу-тая, утонченного и умного. Он предложил мне хитрый план, на который, похоже, надеялся до сих пор. Но инстинкт подсказывал мне остерегаться Куока больше остальных.
— Я вижу, что попал в засаду, как армия Цзинь, которую разгромила Лян Хунъюй. — Он покрутил палочку задумавшись. — Я был первым среди нас, кто осознал потенциал этой женщины, хотя я представлял себе несколько иной расклад.
Так что… — Он одарил меня полуулыбкой, странно теплой и бесконечно грустной. — Позволь мне уважить твой барабан, Ченг Ят-соу, и сыграть песню королевы пиратов.
Пять ударов пронеслись по воздуху.
Куок наклонился и поставил барабан у моих ног.
— Каждый флаг отбил удары в вашу пользу, кроме красного.
By Сэк-йи хлопнул себя по коленке.
— И то правда! Давай-ка, командующий флотом Красного флага! Ударь во имя самой себя!
Я отодвинула барабан в сторону.
— Я и не говорила, что командую флотом Красного флага.
— Но ты…
— До сих пор я лишь выступала от его имени. — Я встала, подошла к трапу, сложила руки рупором вокруг рта и крикнула: — Командир флота Красного флага!
Ченг Поу-чяй спустился по ступеням трапа в развевающемся пурпурном халате и угольно-черном тюрбане, с кинжалом, крепко заткнутым за пояс. Он взял палочку у меня из рук.
— Они хотят послушать, как ты играешь, — сказала я.
— Погодите! — Губы Тунгхой Пата затрепетали, пока он пытался подобрать слова.
— Умора! — ухмыльнулся By Сэк-йи. — Кто-нибудь удивлен, что она назначила своего приемного сына?
— Он мне не сын. — Моя рука лежала на плече Поу-чяя, пока он отбивал три радостных удара. — Командующий флотом Красного флага — мой муж.
Сорок девятый и последний день траура выдался ярким и ясным. Барабанная дробь началась с восходом солнца. Жрецы в красных облачениях растянулись вдоль берега, и их песнопения отзывались эхом.
Старухи разбрасывали по воде цветную бумагу.
Траурную платформу уже демонтировали. Более крупные статуи завернули, подготовив для отправки на борт флагмана или в местные храмы. Паруса опустили.
Я шла рука об руку с Йинг-сэком к горе подношений на берегу. В центре высилась огромная джонка из дерева и бумаги по образу и подобию старого корабля Ченг Ята. Вокруг и сверху были сложены бумажные изображения домов, животных и слуг, одежды и оружия, а также сто восемь сундуков из струганого дерева, набитых бумажными золотыми слитками.
Монах предложил Йинг-сэку горящую палочку, которую мой первенец поднял над головой и бросил в самое сердце будущего костра. Взметнулось пламя, фонтан дыма поднялся к небу, неся прекрасные дары отцу этого серьезного маленького мальчика в другой мир.
Церемония была закончена. Душа Ченг Ята освободилась, а жизнь продолжилась для живых.
Порывы холода обрушились на палубу. Крепко сжав воротник, я наблюдала, как пятьдесят кораблей флота Желтого флага накренились, лавируя к мысу. Стая белых цапель низко пересекла их след, демонстрируя легкость против сил природы.
Верный себе Тунгхой Пат задержался до последнего. Банкет в ею честь прошел в дружеской обстановке, мы даже несколько раз посмеялись. Я сыграла в его игру и выиграла, и он выразил свое уважение, пусть и с некоторой неприязнью.
Когда меня спросили о первых заказах, я повторила то, что сказала публично: мы будем вести дела как обычно, словно ничего не изменилось, кроме названия процесса — перевалки товаров. Дальнейшее могло подождать.
— И чего подождать? — с вызовом спросил он.
