Он держал у меня перед носом шарик цвета слоновой кости размером с кулак. Смесь ароматов повергла меня в обморок: пряный корень имбиря и сладкий цветок белой орхидеи. Следующий шарик оглушил чистой эссенцией розы.
— Аромат цветка передаст свою душу тебе.
Я надеялась, что настоящие небеса будут благоухать не хуже этой скромной лавки. Куда бы я ни повернулась, каждая полка, каждая корзина радовали глаз, нос и пальцы. Я мечтала забрать с собой всего понемногу. Веская причина остаться в Зянгбине навсегда.
Почувствовав мою нерешительность, старик вложил мне в руку мыло в форме бабочки.
— Тебе надо! Кожа будет мягкая, как младенчик. Мужчине понравится целовать.
— Значит, не для нее, — ухмыльнулась жена Чхата. — И так слишком много мужиков хотят ее поцеловать.
Лавочник подмигнул, кивнул куда-то в глубь лавки и прошептал:
— Красотка, может быть, тебе понадобится это. — Он открыл деревянный шкаф и достал крошечный стеклянный флакон, наполовину наполненный словно бы жидким серебром. С голландского корабля. Лучшая и чистая!
Я никогда раньше не видела ртути. Одна из моих товарок с цветочных лодок хвасталась, что у нее есть пузырек ртути. По ее словам, ртуть блестела, как меч, и разила так же. Мы все знали, что ртуть используют как противозачаточное средство, которое могут позволить себе только императорские наложницы. Одна крошечная капелька в день — и не нужно глотать противные на вкус мускус, корни и листья лотоса. Я умоляла товарку позволить мне попробовать, предлагая отдать весь заработок аж за пять дней. Другие предлагали и больше, но девушка отказывалась делиться, даже просто показать ртуть не согласилась. Когда позже в том же году она умерла от загадочной болезни, мы нашли только пустую склянку.
— Сколько? — спросил я у владельца лавки.
— Для такой красавицы — пять серебряных монет.
Жена Ченг Чхата дернула меня за руку:
— Не делай глупостей!
Я заплатила за пять кусков мыла и мыльных бобов, затем она повела меня в магазин фарфора, к витрине которого я уже подходила, но сейчас потеряла интерес. Моя новая подруга начала нервировать меня. Должно быть, она тоже это заметила, когда я отклонила предложение купить ткани, несмотря на ее восторженные комментарии о цветах и текстуре аннамских шелков.
— Ты устала? От запаха мыла и у меня закружилась голова, — призналась она. — Дай вообще этот город вызывает головокружение. Мне нужно выпить, и я знаю место, которое тебе понравится.
— Только если снова пообещаешь мне небеса.
— Сама увидишь.
Мы спускались в город по зигзагообразным улочкам мимо портновских мастерских, лавочек, торгующих бумагой для записи молитвенных текстов, и магазинчиков со специями, от которых я расчихалась.
Затем мы снова оказались на улице Небесной Династии, дальше к большому изгибу реки, чем там, откуда начали путь. Мы пересекли открытую площадь перед храмом и вошли в тихий проулок, где невестка жестом велела остановиться перед лакированной дверью из красного дерева в окружении полупрозрачных бумажных окон. Аромат чая проник в ноздри еще до того, как мы вошли внутрь.
В чайной царила прохлада и ощущалась уединенность частной беседки; стены и мебель из полированного красного дерева освещала лампа с абажуром. Несколько голов повернулись, когда мы вошли, а потом посетители вернулись к своим приглушенным разговорам. Похоже, здесь встречались и заключали сделки богатые местные жители. Я решила, что мы можем претендовать на место среди элиты, будучи женами наемных флотоводцев.
Нас приветствовала седовласая дама в развевающемся розовом платье-аозай[50] вроде тех нарядов, что носили девушки на улице, только изящное и величественное. Наш стол стоял рядом с непрозрачным бумажным окном. Пешеходы на улице двигались словно марионетки в театре тенен.
— Госпожа Ли, это моя двоюродная младшая сестрица, Ченг Ят-соу, — сказала жена Ченг Чхата, затем перешла на аннамский диалект. Одно из немногих слов, которые я разобрала, обозначало чай. Мадам Ли улыбнулась, продемонстрировав такие же черные, как у торговца мылом, зубы, потом поклонилась и удалилась.
— Добро пожаловать в центр мира. Ну, нашего мира, разумеется, — улыбнулась моя невестка.
— Не слишком-то довольной ты выглядишь.
— О, сестренка, прости меня. Я порчу тебе удовольствие.
— Нет. Мне очень здесь нравится. Как ни странно, я чувствую себя дома.
— Логово беглецов, контрабандистов и воров. Не уверена, что назвала бы это домом.
Мужчина за соседним столиком кивнул моей подруге, как старой знакомой. Он словно бы только что сошел с оперной сцены: пучок густых седых волос и синий халат с подкладкой, какие я видела лишь на старинных картинах. Жена Чхата кивнула в ответ на приветствие.
— Ты его знаешь? — поинтересовалась я.
— Местный скупщик. Иногда что-то у нас берет.
— Похоже на актера или клоуна.
