Насколько я могла понять из подслушанных отрывистых фраз, миссис Бичем могли выписать только завтра утром, потому что билетов на рейсы из Хитроу нет. Я старалась изо всех сил, однако так и не смогла понять, какое отношение лондонский аэропорт имеет к сломанному запястью, которое лечат в дублинской больнице.
Но спросить я не решилась. Мне не хотелось выглядеть деревенской идиоткой перед этими умными и уверенными в себе людьми, которые принимали все головоломки как должное.
А вот Джейми не стеснялся задавать мне вопросы. Он хотел знать, в какой школе я училась и где выросла.
— Энни, почему вы решили стать компаньонкой? Судя по всему, у вас были возможности получить более престижное место.
— Гм-м… да, конечно, но… — промямлила я, пытаясь придумать в ответ что-нибудь правдоподобное.
Внезапно из сада донесся какой-то шум, а затем раздался громкий рев маленького Саймона. Оказалось, он споткнулся и упал на мощенной плитами дорожке, гонясь за собаками, которые вновь начали возню.
Я успела к мальчику раньше Пенелопы, подняла его и постаралась убедить, что слегка ободранным коленом можно будет похвастаться перед друзьями.
Эйми стояла в стороне и наблюдала за нами.
— А у меня есть шрам на руке! — гордо заявила она, закатала рукав и показала мне крошечную царапину на локте.
— Потрясающе! — Я тщательно осмотрела ее руку. Когда я вернулась в дом, Джейми встретил меня на пороге. Он взял реванш, преградив мне путь и заставив поднять взгляд.
— Прошу прощения, — вежливо сказала я.
Он смотрел мне в глаза целую вечность и улыбался. Смешно, но ощущение близости его стройного тела заставляло меня нервничать.
— Как вы относитесь к детям? — внезапно спросил он. — Вы их любите?
— Честно говоря, не знаю. — Я мучительно покраснела. — Может быть, когда-нибудь они у меня и появятся, но это очень большая ответственность.
— Я хотел понять, почему вы не захотели работать с ними, — добродушно объяснил он. Хотя Джейми не улыбался, но в глубине души наверняка умирал со смеху.
Я с завистью следила за тем, как он целовал племянников на прощание и брал их на руки, давая возможность обнять его за шею. Потом он крепко обнял Пенелопу. У меня появилась робкая надежда.
— До завтра, Энни, — сказал он мне. — Я привезу маму самое позднее в полдень. Не забудьте расстелить красную ковровую дорожку.
Я смотрела ему в спину и говорила себе, что меня влечет к нему чисто по-сестрински. Что это хорошо. И вполне естественно. Иметь брата очень приятно. Точнее, не
Начать с того, что мне не следовало пялиться на него. Теперь придется учиться смотреть ему в глаза и при этом не таять, как последняя дура. Даже дети заметили, как я веду себя в его присутствии.
— Энни, почему ты такая красная? — спросила Эйми, когда Джейми сказал, что не может дождаться новой встречи со мной.
Уезжая, он помахал нам рукой.
— До свидания, дорогой! — крикнула в ответ Пенелопа и закрыла дверь. — Ну, дети, вот мы и одни. Покажем Энни дом, идет?
Они повели меня наверх.
— Это мамина комната, — объявила Пенелопа, открыв дверь спальни, которая не уступала размерами библиотеке, расположенной этажом ниже.
Здесь был такой же балкон, как и у меня. Отличие заключалось в том, что на этом балконе стояло множество цветов в горшках.
— Мама умеет обращаться с растениями, — объяснила Пенелопа, увидев, что меня восхитили японские карликовые деревья.
Мы обошли весь дом. Дети бежали впереди и вели нас из одной со вкусом обставленной комнаты в другую. Увязавшиеся за нами собаки скакали по кроватям и стульям. Похоже, дорогая парчовая обивка не слишком радовалась прикосновениям когтистых лап двух лабрадоров.
— В прежние дни здесь жили слуги, — важно сказала Пенелопа, когда мы добрались до этажа, на котором находилась моя спальня.
Может быть, она намекала, что мне следует знать свое место? Заметила, как я веду себя в присутствии Джейми, и решила дать понять, что я здесь всего лишь платная помощница?
— Ох, простите, Энни. Это прозвучало слишком высокомерно. Я не хотела вас обидеть. Честно говоря, эта комната раньше была моей. Когда тут жили слуги, этаж был разгорожен на четыре части. А сейчас здесь только ваша спальня и вторая ванная. Вы будете жить у нас как член семьи.
От этих слов у меня защипало в носу. Пришлось отвернуться, чтобы Пенелопа не заметила, насколько я тронута.
— Мне нравится твоя комната, — прильнув ко мне, сказала Эйми.
— Мне тоже, — ответила я и открыла дверь пошире.
Собаки восприняли это как приглашение, ворвались в спальню и с громким лаем начали бегать по паркету.
— Пеппа! Рэгс! — воскликнула Пенелопа, и лабрадоры тут же остановились, словно и в самом деле были хорошо обученными животными. Во всяком случае, так говорила Пенелопа, когда знакомила меня с собаками.