Последовало долгое молчание. Джерри потягивал свое пиво. Я обвивала пальцы платком, пока у меня не стало покалывать кончики от нарушения кровоснабжения. Еще немного, и у меня бы началась гангрена. Такое уж мое счастье.
Джерри протянул руку, размотал платок и отложил его в сторону. Мы дружно следили за кончиками моих пальцев, пока они не приобрели естественный розовый цвет.
— Твои старики переехали в дом на Фернхилл-Кресент вскоре после твоего рождения. Все соседи были убеждены, что ты их настоящая дочь. Никто их не разубеждал. Точнее, твои родители все это время морочили им голову. Говорили примерно следующее: «У нее характер бабушки». Или: «Когда эта девочка родилась, у нее были чудесные темные волосы». А одной соседке твоя мать рассказывала, какими трудными были ее беременность и роды.
Я тяжело вздохнула.
— А какими они были у моей настоящей матери?
— Роды?
— Почему она отдала меня?
— Это и есть самое странное. Почему женщина, состоявшая в счастливом браке, отказалась от совершенно здорового ребенка? Бичемы — семья обеспеченная. Очень чванливая. Серебряные столовые приборы и все такое прочее. Почему она отдала тебя? Энни, пойми: Бичемы — не нам чета. Они живут в другом измерении. Такие люди считают, что не обязаны отвечать ни перед кем. Я бы не стал с ними тягаться. Где ты возьмешь деньги, чтобы судиться?
— Кто говорит о суде? Я просто хочу знать, почему она от меня отказалась.
— Это только пока. Но как только ты начнешь копаться в прошлом, все изменится. Вернее, ты сама можешь измениться.
— Не говори глупостей.
— Энни, пойми, такие вещи развиваются по инерции. Никогда не знаешь заранее, чем это кончится.
— Я только хочу знать, кто я такая. Вот и все. Джерри снова следил за баром.
— А как насчет ее мужа? Мы не могли бы выйти на него?
— Думаю, могли бы. — Он усмехнулся. — Но для этого придется запастись лопатой. Он умер десять месяцев назад. Сердечный приступ заставил праведного судью предстать перед своим создателем.
— Он был судьей? — Это произвело на меня сильное впечатление.
— Верховного суда. Тяжелое бремя.
— Ты думаешь, что он был моим отцом? — напрямик спросила я.
— Понятия не имею. Я не могу поклясться даже в том, что являюсь отцом двух собственных детей.
Я изумленно заморгала и откинулась на спинку стула. — А вот и мой клиент. Я посмотрела на дверь, в которую только что вошел высокий седовласый мужчина. Его с энтузиазмом встретили две модно одетые девушки. Судя по тому, с какой любовью девицы смотрели на его морщинистое лицо, они могли быть его дочерьми. Но в таком случае его должны были арестовать, поскольку он с жаром принялся ласкать их обнаженные ляжки.
— Так их две? — спросила я Джерри.
— А еще говорят, что мужское либидо угасает с возрастом. — Джерри быстро щелкнул тем, что издали напоминало зажигалку. — Улыбнитесь, вас снимают для журнала «Кандид камера»! — Он злобно усмехнулся. — Проклятый старый ублюдок!
Я не смогла противиться искушению и решила наведаться по адресу, данному мне Джерри. Только взгляну и уеду, пообещала я себе, дожидаясь автобуса, который должен был довезти меня до Хейни-роуд, где проживала миссис Бичем.
Отсюда было не так уж далеко до пригорода, где я однажды провела все утро, тщетно пытаясь найти себе квартиру. Но едва вы приближались к зеленому, усаженному деревьями району Фоксрок, то сразу понимали, что это совсем другой мир. Дома здесь были потрясающие. Солидные, просторные, с огромными участками, защищенными от любопытных глаз высокими заборами. Именно в таком месте и должен был жить судья Верховного суда. Или его вдова.
Пришлось напомнить себе, что она может и
Сейчас мне требовалось только одно: свидетельство очевидца. Я хотела, чтобы миссис Клара Бичем признала меня. Причем отнюдь не ждала, что она прижмет меня к груди и скажет, что все эти годы помнила обо мне. Но я хотела, чтобы она признала меня своей дочерью — по крайней мере с глазу на глаз. Мне нужно было услышать это из ее собственных уст.
Только Клара Бичем могла сказать мне, кто я такая. Кем был мой отец. Она могла оказаться единственным человеком на свете, который знал об этом. Кроме того, она могла знать, почему моим родителям пришлось подделать свидетельство о рождении. Почему двое законопослушных людей средних лет решились на такое мошенничество.
Но если говорить честно, то больше всего мне хотелось узнать, почему она от меня отказалась. И называла меня фибромой.
Стремясь удостовериться, что все поняла правильно, я взяла медицинский словарь и проверила, что означает это слово. Там было написано, что это «доброкачественная опухоль мышечных и волокнистых тканей, обычно развивающаяся на стенке матки». Это могло выбить из колеи кого угодно. Даже человека, помешанного на своей родословной.