– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – с сомнением сказала она, – но у этой теории нет никакого основания.
– Да, основания недостает.
– А как ты сам думаешь: виновна она или нет?
Микаэль долго думал, прежде чем ответить.
– Если вопрос стоит так: способна ли она на убийство? Тогда я бы ответил – да. Лисбет Саландер способна применить насилие. Я видел ее в деле, когда…
– Когда она спасла тебе жизнь?
Микаэль кивнул.
– Не могу тебе рассказывать, что произошло, но один мужчина собирался меня убить и был очень близок к этому. Она вовремя вмешалась и отделала его как следует клюшкой для гольфа.
– И ты не сообщил об этом в полицию?
– Нет. Это должно остаться между нами.
– Ладно.
Он строго взглянул ей в глаза.
– Малин, на тебя можно положиться?
– Я никому не расскажу, о чем мы сегодня говорили, даже Антону. Ты не только мой шеф, ты отличный парень, и я не собираюсь тебя подводить.
Микаэль кивнул.
– Извини, – сказал он.
– Хватит извиняться.
Он рассмеялся, а потом посерьезнел.
– Я уверен, что она при необходимости убила бы его, чтобы защитить меня.
– Ясно.
– В то же время я воспринимаю ее как вполне здравого человека. Немного странного, это точно, но разумного в рамках своих собственных принципов. Она применила силу, потому что это было необходимо, а не из удовольствия. Чтобы убить, ей нужна весомая причина – скажем, если ей грозит страшная опасность.
Он снова задумался. Малин терпеливо наблюдала.
– Мне нечего сказать о ее опекуне. Я о нем ничего не знаю. Но даже вообразить себе не могу, чтобы она убила Дага и Мию. Я в это не верю.
Наступило молчание. Малин покосилась на часы и увидела, что уже половина десятого.
– Время позднее. Мне пора домой, – сказала она.
Микаэль кивнул.
– Мы просидели целый день. Завтра утром продолжим думать. Нет уж, посуду оставь, я все вымою.
В ночь на Пасхальное воскресенье Арманский не спал, прислушиваясь к посапыванию Ритвы. У него так и не появилось ясности в произошедшей драме. Тогда Драган встал, надел тапочки, халат и вышел в гостиную. Было прохладно; он положил несколько поленьев в камин, потом откупорил легкое пиво, сел и уставился в темноту на фарватер Фурусунда.
– Что же мне известно? – спросил он себя.
Драган Арманский мог с уверенностью утверждать, что Лисбет Саландер – человек необычный и непредсказуемый. В этом не было сомнений.
Он знал, что зимой 2003 года что-то случилось, ведь тогда она неожиданно прекратила на него работать и исчезла, на год отправившись в путешествие по свету. Он подозревал, что Блумквист имеет к этому какое-то отношение; но, оказывается, Микаэль тоже не знал, что случилось.
Вернувшись и навестив его, Лисбет утверждала, что не нуждается в деньгах, и Арманский истолковал в том смысле, что она перебьется еще некоторое время.
Весной она регулярно навещала Хольгера Пальмгрена, но с Блумквистом контакт не возобновила.
Она убила троих, двое из которых были, как видно, ей совершенно не знакомы.
«Что-то здесь не то. Совершенно нелогично», – думал он.
Арманский глотнул еще пива из горлышка бутылки и закурил сигарету. Его мучила совесть, что усугубляло его плохое настроение в выходные.
Во время посещения Бублански Драган без колебаний выдал тому всю возможную информацию для поимки Лисбет Саландер. Он не сомневался в том, что ее надо поймать, и чем быстрее, тем лучше. Но его мучала совесть, что он был о ней столь низкого мнения, что без рассуждений принял известие о ее вине. Арманский всегда был реалистом. Если к тебе является полиция и заявляет, что некто подозревается в убийстве, то с большой вероятностью так оно и есть. То есть Лисбет Саландер виновна. Но полиция не принимала во внимание, что Лисбет, может быть, считала себя вправе так поступить. Могли существовать смягчающие обстоятельства или хотя бы какое-то разумное объяснение ее взрыва. Задача полиции в том, чтобы поймать ее и доказать, что стреляла она, а не в том, чтобы копаться в ее душе и объяснять, почему она это сделала. Им-то было достаточно найти мало-мальски подходящий мотив убийства, а при отсутствии такового они будут готовы списать все на приступ безумия. Лисбет Саландер вроде Маттиаса Флинка[25]… Драган покачал головой.
Нет, такое объяснение его не устраивало.
Лисбет Саландер никогда ничего не делала по принуждению или не продумав последствия.
«Необычная – да, сумасшедшая – нет».
Значит, должно быть какое-то объяснение, каким бы странным или недопустимым оно ни было для посторонних.
Часа в два ночи Арманский принял решение.
Несмотря на ночь, проведенную в мучительных размышлениях, Драган Арманский встал в воскресенье утром рано. На цыпочках, чтобы не разбудить жену, он спустился вниз, сварил кофе и сделал бутерброды. Затем достал лэптоп и начал писать.
Он воспользовался готовой формой рапорта, которая была в ходу в «Милтон секьюрити», когда там занимались анализом данных о каком-то лице. Он включил в этот рапорт все существенные базовые факты о Лисбет Саландер, какие мог припомнить.
