– Очень в духе Лисбет.
Пальмгрен вдруг рассмеялся.
– Еще бы: не задевай Лисбет Саландер за живое! Ее позиция по отношению к окружающему миру была такой: если ей грозят оружием, она возьмет оружие еще мощнее. Вот почему я так страшно боюсь за нее – при всем том, что сейчас происходит.
– Это и была «Вся Та Жуть»?
– Нет-нет. Затем последовало нечто, чему у меня просто нет объяснений. Порезы у Залаченко были такие серьезные, что он должен был обратиться к врачам, а это повлекло бы полицейское расследование.
– Но?
– Но, насколько мне известно, ничего подобного не произошло. Лисбет рассказала, что приходил какой-то мужчина и разговаривал с Агнетой. О чем был разговор, она не знает. А потом мама сказала Лисбет, что папа все простил.
– Простил?
– Да, так она выразилась.
Тут Микаэль понял: «Это был Бьёрк или кто-нибудь из его сотрудников. Речь шла о том, чтобы «прибрать» за Залаченко. Вот скотина», – подумал он и поморщился.
– Что? – спросил Пальмгрен.
– Думаю, я знаю, что произошло. И кое-кто понесет за это ответственность. Продолжайте, пожалуйста.
– Залаченко не появлялся несколько месяцев. Лисбет ждала и готовилась к его приходу. Она время от времени прогуливала уроки в школе и охраняла маму – страшно боялась, что Залаченко изуродует ее. Лисбет было двенадцать лет, а она чувствовала ответственность за мать, которая не осмеливалась обращаться в полицию и не могла порвать с Залаченко, а может быть, просто не понимала, насколько все серьезно. В тот день, когда он появился снова, Лисбет была в школе. Она пришла домой, как раз когда он выходил из квартиры. Он ничего не сказал, только расхохотался ей в лицо. Зайдя, она обнаружила мать лежащей на полу в кухне без сознания.
– Но Залаченко не притрагивался к Лисбет?
– Нет. Она бросилась за ним и догнала, когда он уже сел в машину и опустил стекло, вероятно собираясь что-то сказать. Лисбет приготовилась заблаговременно. Она бросила в машину пакет из-под молока, наполненный бензином, а затем и зажженную спичку.
– Боже мой…
– Эта была уже вторая попытка убить своего отца. На этот раз дело не осталось без последствий. Машина на Лундагатан, а в ней человек, горящий как факел, не могли не привлечь внимания.
– Все же он остался в живых.
– Досталось ему как следует, в особенности тяжелыми были ожоги – следы от них остались у него на лице и других местах. Кроме того, ему пришлось ампутировать ступню. А Лисбет забрали в детское отделение психиатрии больницы Святого Стефана.
Хотя Лисбет Саландер знала весь материал, найденный на даче у Бьюрмана, от корки до корки, она снова все перечитала. Потом села на подоконник, открыла портсигар, подаренный Мириам Ву, закурила сигарету и устремила взгляд в сторону Юргордена. Она узнала некоторые подробности своей жизни, о которых раньше не подозревала.
Многие кусочки головоломки легли на нужные места, и она внутренне похолодела. Больше всего ее интерес возбудило полицейское расследование, о котором составил рапорт Гуннар Бьёрк в феврале 1991 года. Лисбет не могла бы с уверенностью сказать, кто из череды взрослых, задававших ей вопросы, был Бьёрк, но сейчас ей казалось, что он всплыл в ее памяти. Тогда он представился, назвавшись Свеном Янссоном. Она хорошо помнила каждую черту его лица, каждое сказанное им слово, каждый жест во время тех трех встреч, что у них были.
Тогда началась такая суматоха…
Залаченко в машине загорелся, как факел. Ему удалось распахнуть дверцу и вывалиться на землю, но одной ногой он застрял в ремне безопасности среди треска пламени. Примчалась пожарная машина и погасила огонь. Появилась машина «Скорой помощи», и Лисбет пыталась уговорить их оказать помощь маме, бросив Залаченко. Но они лишь оттолкнули ее. Прибыла полиция, и отыскались свидетели, указавшие на нее. Лисбет пыталась объяснить, что произошло, но никто не собирался ее слушать, потом она вдруг оказалась на заднем сиденье полицейской машины, а в это время тянулись минута за минутой, и прошел почти час, пока полиция наконец зашла в их квартиру и нашла ее маму.
Агнета София Саландер была без сознания. У нее были черепно-мозговые травмы. В результате побоев у нее произошло первое из длинной серии последующих кровоизлияний в мозг. Здоровой она уже никогда не будет.
Теперь вдруг Лисбет поняла, почему никто не читал рапорт о полицейском расследовании: ни Хольгер Пальмгрен, которому не удалось его получить, ни адвокат Рихард Экстрём, который сейчас охотился за ней. Этот рапорт не был составлен обычной полицией. Он был составлен скотиной из Службы безопасности и проштампован печатями, уведомлявшими, что расследование является секретом государственной важности.
Александр Залаченко работал на Службу безопасности.
Это было не расследование, а укрывательство. Залаченко был важнее Агнеты Саландер. Его нельзя было дезавуировать и обличить. Залаченко просто не существовал.
«Проблему создавал не Залаченко, их создавала Лисбет Саландер – сумасбродная девчонка, грозившая раскрыть одну из важнейших государственных тайн», – пронеслось у нее в голове.
