Я не видела лица Бэйла. Он какое‐то время помедлил, прежде чем кивнуть в знак согласия.
Сьюзи присела около него на корточки. Она сняла одну перчатку и положила руку на ледяную поверхность. Несколько секунд она находилась в таком положении, но потом начала дрожать и прижала руку к своему телу.
– Я чувствую движения, но не могу их идентифицировать, – сказала Сьюзи. – Лед слишком толстый.
– Я могу помочь тебе. – Лука склонился к поверхности льда около Сьюзи. – Лучше отойди. Я не хочу причинить тебе боль.
Сьюзи склонила голову набок:
– Ты не сможешь сделать мне больно.
– Чисто теоретически.
– Ну хорошо:
Лука тоже снял одну перчатку и повернул руку ладонью вниз, к поверхности льда. Затем сделал глубокий вдох. Несколько минут ничего не происходило, затем у него из‐под кожи стали появляться небольшие волнообразные потоки лавы. Сперва они были совсем безобидными, но потом стали сильно накаляться. Постепенно они образовали круг, который прорезал лед. Когда Лука закончил, в разные стороны брызнул огонь, так внезапно, что Сьюзи едва успела отдернуть руку.
– Извини, – сказал Лука, но Сьюзи только отмахнулась. Она провела пальцами около пылающего огня, как если бы хотела согреть их теплом уютного камина.
Наконец Сьюзи опустила руку в образовавшуюся лунку. Когда она снова ее вынула, с ее пальцев стекали маленькие капельки, сначала две, затем пять, десять, пока из кожи не вытекла вся вода.
Я еще ни разу не видела, как она такое проделывает. Сьюзи мне рассказывала, что у нее сохранилась небольшая часть способностей швиммера, но в озере в Санктуме она просто плавала и не применяла свои силы.
Я быстро опустилась на колени рядом с ней.
– Я чувствую равномерные движения. Вода вибрирует. – Сьюзи склонила голову набок и вытянула руку в сторону. – Вибрация идет оттуда.
Там, куда она указала, все было объято ледяным туманом, но я увидела, как Бэйл сохранил на детекторе это направление.
– Как ты это сделала? – спросил Лука.
– Мы, швиммеры, можем лучше всего управлять своими силами с помощью рук, – объяснила Сьюзи. – По крайней мере, мои родители так меня научили. Кожа на кончиках наших пальцев очень чувствительная. И я таким образом чувствую в воде любое, даже самое малейшее движение. Иногда даже на расстоянии в несколько километров.
Что‐то зажужжало. Это Бэйл открыл вихрь посреди снежной метели.
– Ну тогда, – сказал он и протянул руку Сьюзи, – ты пойдешь первой.
Область, в которой мы очутились, не отличалась от той, куда мы приземлились в первый раз. Здесь тоже все было покрыто льдом, и буря обрушилась на нас с точно такой же силой.
Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько потерянной в пространстве. Неважно, куда мы направлялись – все вокруг выглядело одинаково. Лед, казалось, был бесконечным. Только иногда я ощущала под своими подошвами течение воды, и это чувство напомнило мне о том, что мы вообще‐то шли по поверхности океана.
Лука время от времени делал для Сьюзи лунки на поверхности льда, чтобы она могла задать нам новое направление движения. Затем Бэйл или я открывали новый вихрь, и мы продвигались в следующий район ледяной пустыни.
Мое чувство времени словно сошло с ума. Мне казалось, что мы передвигаемся уже несколько дней, но на самом деле это, конечно же, было не так. Единственным, что прерывало однообразие серо‐белой пустыни, были возникающие вокруг нас случайные вихри. Они возникали из ничего, несколько минут жужжали сами по себе и снова исчезали.
Поздним вечером я предположила, что скоро нам придется прекратить наши поиски. В темноте было слишком опасно продвигаться сквозь бурю.
Мы стояли на возвышенности, на которую наткнулись полчаса назад. Ветер здесь был не таким жестким, но все вокруг оставалось таким же ледяным, безжалостным и враждебным.
Бэйл просканировал местность – кажется, мы находились на выступах небольшого озера. По данным нашей карты, таких было несколько, потому что мы находились на коралловом острове. Океан здесь был неглубоким. Вероятно, раньше тут везде были коралловые рифы и длинные песчаные дюны, а сегодня об этом можно было догадаться только по тому, как из ледяной пустыни выступали, словно жемчужины на цепочке, отдельные острова.
Лука перевесил свой рюкзак со спины на грудь и дал каждому из нас горстку протеиновых кубиков. Боже, как я их ненавидела. Они отдавали солью, и больше вкуса у них не было, совсем. Разве только при глотании оставалось вязкое послевкусие. Но кубики были питательными, и их можно было быстро съесть и тут же снова натянуть маску, чтобы метель не била по лицу.
– Вы помните буфет в институте кураториума? – спросил Лука, без всякого желания дожевывая на ходу протеиновый кубик. – Стейки, сосиски, картофель фри и крокеты. – Он вздохнул. – А еще десерты: блины, тирамису, фруктовые пудинги и эти маленькие пирожные из слоеного теста, как они там назывались‐то…
– Паштел‐де‐ната, – сказал Бэйл, и Лука сладко простонал.
