Рональд попробовал пошевелиться. Потратив впустую несколько драгоценных секунд, он понял, что его ступни прикованы к новому дощатому полу. Лисбет Саландер вновь перенесла гвоздезабивной пистолет к левой ноге. Звук напоминал автоматную стрельбу одиночными пулями и очередями. Пока он собирался что-то предпринять, она выпустила ему в ноги еще четыре семидюймовых гвоздя.
Нидерман потянулся вниз и попытался схватить Лисбет за руку, но сразу потерял равновесие. Правда, он удержался на ногах, опираясь на шкаф, а пистолет тем временем продолжал разряжаться. Саландер вернулась к его правой ноге, и он увидел, как она выстреливает гвозди через пятку прямо в пол.
Рональд взбесился от ярости и вновь потянулся к руке Лисбет Саландер.
Из-под шкафа она заметила, что его брючины задираются, сигнализируя о том, что он наклоняется. Она бросила свое оружие. Рональд Нидерман увидел, как ее рука, подобно рептилии, молниеносно исчезла под шкафчиком прежде, чем он успел ее схватить.
Он потянулся за пистолетом, и когда уже почти достал его, Лисбет Саландер утащила шнур под шкаф.
Между шкафом и полом оставалось примерно двадцать сантиметров. Нидерман навалился и опрокинул шкаф. Тогда он увидел Лисбет Саландер – она смотрела на него снизу, при этом зрачки ее расширились, а выражение лица казалось обиженным. Сестра повернула гвоздезабивной пистолет и выстрелила с расстояния в полметра. Несколько гвоздей попали ему прямо в голень.
В следующее мгновение Лисбет бросила пистолет, молниеносно откатилась от Нидермана и вскочила на ноги уже за пределами его досягаемости. Затем отскочила на два метра и замерла.
Рональд Нидерман попытался переместиться и снова потерял равновесие, покачнулся и замахал руками в воздухе, пытаясь вновь обрести точку опоры. Наконец ему удалось восстановить равновесие, и он наклонился. Он был в ярости.
На сей раз ему удалось схватить пистолет. Он поднял его, направил дуло на Лисбет Саландер и нажал на спуск.
Но ничего не произошло. Рональд растерянно посмотрел на пистолет. Потом опять поднял взгляд на Лисбет. Та безучастно показала ему на вилку шнура. В бешенстве он швырнул пистолет прямо в нее, но она молниеносно уклонилась в сторону.
Затем Саландер снова вставила вилку в розетку удлинителя и подтянула шнур к себе.
Нидерман посмотрел на Лисбет Саландер – ее глаза ничего не выражали. Он очень удивился. Он уже знал, что она одержала над ним победу.
Рональд инстинктивно попробовал оторвать ногу от пола.
Он смог приподнять ногу лишь на несколько миллиметров – дальше не пускали шляпки гвоздей. Гвозди проткнули ему ноги под разными углами, и, чтобы высвободиться, ему пришлось бы буквально разорвать ступни в клочья. Даже обладая почти сверхчеловеческой силой, он не мог оторваться от пола. Несколько секунд Нидерман раскачивался взад и вперед, словно падая в обморок. Но ноги его не двигались с места. Он увидел, что между ботинками постепенно натекает лужа крови.
Лисбет Саландер уселась перед ним на стул с отломанной спинкой, пытаясь понять, удастся ли ему сойти с места. Поскольку болевые ощущения его не беспокоили, вопрос заключался лишь в том, хватит ли ему сил вытащить шляпки гвоздей из ступней. Минут десять она сидела смирно и наблюдала за его усилиями. Все это время ее глаза совершенно ничего не выражали.
Потом Лисбет встала, обошла вокруг него и приставила гвоздезабивной пистолет ему к позвоночнику, прямо к затылку.
Тут она призадумалась. Сейчас перед нею стоял тип, который импортировал в Швецию женщин – партиями и мелким оптом, – потом накачивал их наркотиками, избивал и продавал. Он убил по меньшей мере восемь человек, включая полицейского в Госсеберге и кассира из «Свавельшё МК». Лисбет представления не имела, сколько еще жизней на совести у ее единокровного братишки, но именно благодаря ему за ней охотились по всей Швеции, как за бешеной собакой. И именно благодаря ему ей предъявили обвинение в трех из совершенных им убийствах.
Она не отрывала пальца от спуска.
Он убил Дага Свенссона и Миа Бергман.
Это он вместе с Залаченко убивал и закапывал в могилу в Госсеберге ее саму. И теперь он вернулся, чтобы снова ее убить.
Он заслуживал бы наказания даже за менее серьезные преступления.
Лисбет не видела причин оставлять его в живых. Он ненавидел ее так страстно, что ей трудно было это понять. Что произойдет, если она передаст его в руки полиции? Его будут судить? Приговорят к пожизненному заключению? И как скоро он сумеет сбежать? Теперь, когда отца наконец больше нет, сколько еще лет ей придется жить в ожидании того дня, когда внезапно снова нагрянет ее братец? Лисбет ощущала в руке тяжесть гвоздезабивного пистолета и понимала, что можно покончить с этим раз и навсегда.
Она прикусила нижнюю губу.
Лисбет Саландер не боялась – ни людей, ни чего бы то ни было. Она считала, что ей не хватает фантазии. Именно отсутствие фантазии и служило доказательством того, что у нее с головой что-то не в порядке.
