Как это возможно? Ведь еще несколько часов назад я своими глазами видела, как он рассматривает ее снимок в нашем семейном альбоме, а сейчас он занимает центральное место в его зрительном ряду. Это, конечно же, не случайный выбор компьютерных обоев. Это и не обои, это женский портрет…
Не помню, как я оказалась дома, схватила с дивана альбом, который не успела поставить на место, и принялась листать его в поисках фотографии. И когда я увидела ее, мне и вовсе стало нехорошо. Первая моя мысль была, что Гриша похитил понравившуюся ему фотографию и замостил ею свой рабочий стол компьютера! Сейчас же вырисовывалась совершенно другая картина, ситуация. Быть может, он оттого с таким интересом и разглядывал фотографию в моем альбоме, что прежде она появилась в его жизни каким-то другим, фантастическим способом! Или… он знаком с Тамарой?!
Или же все гораздо проще и невиннее. Интернет! Тамара могла разместить в Интернете свое фото, и Гриша случайно увидел его, обратил внимание, скопировал снимок. А вчера пришел к нам, увидел эту фотографию в нашем альбоме и заинтересовался…
Денис. Он может что-то знать. Но я не могла ему позвонить и спросить его об этой фотографии. Он бы не понял. Удивился. Какое мне, спрашивается, дело до Гриши. И вообще, я же не могла ему сказать, что видела эту фотографию в Гришином компьютере. Все глупо, глупо и непонятно!
Я позвонила Вику.
– Нам нужно встретиться, – сказала я.
И спустя несколько дней благодаря Вику я уже точно знала, что новая пассия Гриши – Тамара. Моя положительная до скрежета зубовного сестра, по мнению мамы, – образец для подражания.
– Вик, она должна исчезнуть, – сказала я и рассказала ему свой созревший в болезненном тумане бессонных ночей план.
…Чердак. Сейчас у меня есть только этот чердак с окном, выходящим на его окна. И я смотрю на них часами. Кто может у меня отнять эту малость? Да никто. Если только они не встретятся и он по каким-то своим, личным причинам не покинет эту квартиру. А он может, он легкий на подъем, я-то знаю…
Она говорила с кем-то по телефону, после чего вернулась на кухню бледная, с испуганными глазами, словно ей только что сообщили о смерти близкого человека. Еще четверть часа тому назад мы с ней завтракали, слушали новости и комментировали их, переживали за убитых на Украине мирных жителей, говорили о падении рубля, да много о чем говорили, пока не раздался телефонный звонок, и Лариса, взглянув на дисплей своего телефона, не выбежала из кухни. И вот вернулась – сама не своя.
– Лара? Что случилось? Война? – это было первое, что пришло мне в голову. Очнувшись от своих невеселых мыслей, Лариса быстро отреагировала на мой вопрос, трижды сплюнув через плечо:
– Что ты такое говоришь?!
– Да у тебя такое лицо…
– Не обращай внимание, – на губах ее появилась искусственная улыбка, которая так не шла ей. – Все в порядке.
– Лара! Мало того, что ты мне так ничего и не рассказала о себе…
– Я рассказала! Вчера!
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Да понимаю я все… Обязательно расскажу. Да там и рассказывать нечего: встретила мужчину, в годах, очень богатого… Вышла за него замуж, но прожила в браке недолго, он оказался негодяем, слишком опасным человеком, вот я и приговорила его… Все, на сегодня хватит!
Она резко выставила руку ладонью ко мне, как бы останавливая готовые обрушиться на нее вопросы.
– Ладно-ладно, успокойся… Главное, что нет войны, ведь так? – Слова мои прозвучали помимо воли саркастически. Понятное дело, что я была раздражена тем охлаждением, которое возникло между нами после ее телефонного разговора с неизвестным мне человеком.
– Завтра я приготовлю сырковую массу, с изюмом, хочешь? – так же мрачно и почти ультимативно произнесла она, еще не успев остыть от своего раздражения.
– Да готовь, что хочешь. – Я отодвинула от себя чашку с недопитым кофе и поднялась со своего места. Сложила салфетку на столе и молча, не оборачиваясь, вышла из кухни. Отправилась к себе в комнату, легла на кровать и укрылась пледом, словно желая таким образом отгородиться от надвигавшегося на меня неприязненного отношения ко мне Ларисы.
Я знала, что она последует за мной. Сколько раз так уже было! Я была нужна ей, а она – мне. Мы должны были как-то уживаться друг с другом, притираться, что называется. Понятное дело, что не всегда хочется поделиться чем-то неприятным или стыдным даже с близкой подругой. Но потом это желание переживать одной событие ли, известие ослабевает и появляется потребность все-таки поделиться своей печалью или проблемой.
– Прости меня. – Лара появилась рядом со мной беззвучно, села на постель, погладила меня осторожно, словно я могла взорваться, рукой по плечу. – В сущности, ничего страшного не произошло. Просто я отвыкла от гостей, вот и все!
Я повернулась к ней и посмотрела ей в глаза. В них застыли боль и растерянность.
– Какие еще гости? Ты испугалась так, как если бы тебе сообщили об обнаруженной где-то улике… Что за тобой приедут с минуты на минуту, чтобы арестовать.
