Миссис Баркер кладет руку на плечо Меган и ведет ее обратно наверх. Я невольно спрашиваю себя, сколько еще народу ей нужно обойти, чтобы просто извиниться, и надеюсь, что она уже повинилась перед Поузи.
– Боженьки, – говорит Эллиот.
– Согласна! Поверить не могу, что Меган приехала аж сюда… – говорю я, резко откидываясь на спинку дивана.
– Нет, я не о том… ну да, и об этом тоже… но я читаю пост Меган. Хочешь взглянуть? – он поворачивает телефон, чтобы я могла посмотреть.
Прошу прощения.
Привет, читатели.
Я знаю, что обычно использую это пространство, чтобы показать вам то, что мне нравится, но сегодня мне нужно написать о нескольких вещах.
Я поступила очень глупо, большинство из вас наверняка уже знают об этом. Я лишь хочу попросить прощения за все то зло, которое причинила. Я не думала ни о ком, кроме себя.
Я хотела главную роль в школьном спектакле больше всего на свете… Но это должно было заставить меня работать усерднее, быть лучше, а не становиться препятствием на пути чужого успеха только для того, чтобы занять их место. Я действительно получила деньги от «Звездных глазок» за украденную песню, но решила передать эти деньги больнице Грейт Ормонд Стрит.
Пока я не планирую возвращаться в школу мадам Лаплаж. Мне нужно немного времени, чтобы понять, чего я хочу на самом деле. Мой друг не так давно натолкнул меня на мысль о необходимости искать свой собственный путь, а не полагаться на кого-то еще. Теперь я думаю воспользоваться этим советом. Я могу быть очень упрямой, и я знаю, что склонна пробивать себе дорогу в жизни, снося все на своем пути, захватывая все, что хочу. Мне очень стыдно: ведь для того, чтобы понять это, мне пришлось пройти через отчисление из школы моей мечты. Всего лишь из-за одного эгоистичного поступка я рисковала потерять своих хороших друзей и карьеру, о которой мечтала.
Повторюсь, если вы читаете это, и вы – один из тех, кого я обидела или кому навредила, я искренне прошу прощения.
Эллиот присвистывает.
– Ну, нельзя отказать ей в храбрости, – говорит он.
Как ни странно, читая пост Меган, я избавилась от комка напряжения внутри меня. Моя дружба с ней никогда не будет прежней, но, с другой стороны, она никогда и не ощущалась как настоящая, истинная дружба.
По крайней мере теперь я знаю, на чем мы расстались.
И, как ни странно, мне кажется, что мы расстались на хорошей ноте.
Может быть, в конце концов, взросление – не такая уж плохая штука.
Телефон Эллиота жужжит, и он смотрит на него, нахмурившись.
– Что там? – спрашиваю я.
– Это твоя мама…
– Мама? Чего она хочет?
– Не знаю. Она просто написала, чтобы мы с тобой вернулись домой немедленно. По возможности – только ты и я.
– Хм? – Я недоуменно смотрю на Ноя, и Эллиот с тем же недоумением смотрит на Алекса. Что все это значит?
– У вас двоих никаких сюрпризов не заготовлено, нет?
Ной поднимает руки, защищаясь.
– Я не имею к этому никакого отношения.
Я начинаю не на шутку волноваться. Очень редко мама шлет сообщения, требуя, чтобы я вернулась домой. Особенно теперь, когда я уже без пяти минут выпускница школы, и мои родители, кажется, только рады предоставить мне чуть больше свободы.
– Нам лучше поторопиться, – говорю я. – Это что-то срочное. – Я целую Ноя и обещаю, что свяжусь с ним позже.
– Пошли, – говорит Эллиот непривычно угрюмым голосом.
– Позвонишь мне? – спрашивает Алекс, легонько целуя его в щеку. Обычно спокойное лицо Алекса изображает крайнее беспокойство. Я подозреваю, что ему так же тревожно, как и мне.
