Данная книга – короткий сборник рассказов молодого писателя Эла Шейгеца в жанре тёмный реализм, посвящённых эстетике жизни, смерти, любви и времени – как людей, как отдельных личностей, обречённых созерцать своё бессмертие.
С первыми же лучами эфирного солнца ее дыхание участилось, оно билось, подобно сердцу.., которого у нее не было. В момент пробуждения девушки улыбка коснулась ее губ, озарила красивое бледное лицо. Смерть встала с постели и сонно оглянулась по сторонам – никого. Правильно. Кто же мог быть здесь в столь ранний час? Никого…
Девушка застелила постель. Она была красива – высокого роста, с благородной, аристократически бледной кожей и длинными черными волосами, которые казались настолько пышными и при этом послушными, что обычный наблюдатель долго не отводил бы от них своих глаз, но увы – обычные наблюдатели встречали ее лишь однажды, и не в самых умиротворенных условиях – у них не было времени любоваться ее красотой, такой недоступной, и это печально. Глаза Смерти – о, глаза цвета неба: они были бездонны и прекрасны. Но так холодны…
День рождения… с днем рождения! Смерть не знала, как она родилась. Естественно, она и не помнила, сколько ей исполняется лет – зачем? Вечная жизнь – это всегда большие числа. Но из них всех – Любви, Жизни, Войны, Отчаянья, Страха – ее была старше лишь Жизнь. Но это сложно. Нет никакого смысла их сравнивать – они разные.
Надевая великолепное, темно-красное платье, расшитое золотом, она думала о своем предназначении. Черные тонкие рукава обхватили ее длинные безупречные руки. Платье в пол. Золото, блеск! И она от него не устала. Макияж Смерти был сделан ею столь мастерски, что его было не видно – она была величественно красива, словно Королева. И улыбка, пока еще искренняя, как нельзя лучше завершала ее образ. Вода… вода… телу Смерти не нужна была вода – оно всегда оставалось чистым. Расчесавшись, девушка с великим именем покинула комнату и оказалась в гостиной. Она и не моргнула, как в комнате вырос стол из красного дерева, уставленный яствами – он был прекрасен. Смерть огляделась, в сотый раз осматривая свое жилище. Деревянные стены, которым не был страшен ни холод, ни огонь, ни незванные гости. Ах, огонь… факсимеле, но когда ей очень этого хотелось, действительно создавлось впечатление, что он горит в камине. А интерьер – в основном шкафы, заставленные книгами авторов мира живых – ей было все это совсем не нужно, необязательно, Смерти стоило лишь захотеть, и она мгновенно узнавала полное содержание любой книги во Вселенной, и могла процитировать ее в точности с любого момента. Однако, по непонятной причине, здесь все-таки были именно эти книги. И не смотря ни на что, она их читала. Иногда, для себя… развлечение. Что еще? Очень мягкая бархатная мебель, картина Ван Гога, написанная специально для нее, в подарок. Великий художник писал даже после того, как умер. Искусство вечно. Как и Смерть. И было еще кое-что, несомненно отличавшее дом Смерти от всех остальных домов – в углу гостиной стояли огромные песочные часы. Высотой в два средних человечесих роста, очень чистые, но с неприятного цвета бурым песком… Эта была единственная вещь в ее доме, о предназначении которой не догадывалась и сама девушка. Песок в часах Вечности никогда не кончался. Он никогда не кончался. Все тек, тек, тек, – Смерть, временами наблюдая за этим, думала, что у нее уже начинают болеть глаза – конечно, ей только казалось. Часы Вечности нельзя было разбить, повредить, это было то, что ей не подчинялось. И оно пугало ее.
Отвернувшись, она провела ладонью по створкам старинного пианино… и раздался стук в дверь.
Улыбнувшись, Смерть проследовала в прихожую, открыла и тотчас оказалась в крепких, приятных обьятиях. Только через минуту она наконец смогла из них высободиться – Война всегда обнимала ее очень крепко. У нее были… железные руки. Война выглядела совершенно иначе – ее разметавшиеся волосы имели пепельный оттенок, черты лица были острыми, но глаза улыбались. Скулы чуть-чуть выпирали, а еще она не имела одного зуба – он был заменен Богом на серебряный – но это ее не портило. Платье на Войне сейчас было голубое. В целом, она была довольно хороша собой, но в сравнении со Смертью… меркла. И все же они были давними, и очень хорошими знакомыми.
– Нет и не было тебя прекрасней, дорогая, – воскликнула Война счастливым голосом, накрутив тонкий локон волос на указательный палец.
– Будут. Однажды точно будут, – был ответ.
Война вошла в дом, проследовав за своей подругой. Она, как и Смерть, назусть знала все ходы ее хижины, могла с закрытыми глазами проложить себе путь. Не ища глазами ничего принципиально нового, она проследовала к столу, оценив его убранство, а затем развернулась к такой знакомой Смерти и протянула ей сверток желтой бумаги, словно отрезанной от свитка пергамента.
– Я дарю тебе подарок, – пояснила Война и этим ограничилась. Кто станет желать Смерти здоровья, счастья? Понятий, ей неведомых. Ну зачем?
