Девушка по соседству полностью

На ее бедрах порезы и царапины скрещивались, опускаясь вниз до самых лодыжек.

На рубашке тоже была кровь. В основном кровь уже подсохла, но не везде. Кое-где она проступала сквозь ткань.

Она встала.

Она пошла мне навстречу, и я увидел на ее виске свежий синяк.

Но, несмотря на все это, вид у нее был уверенный и решительный.

Она начала было что-то говорить, но я приложил палец к губам.

– Я оставлю засов и заднюю дверь открытыми, – прошептал я. – Они подумают, что сами забыли ее закрыть. Дай мне примерно полчаса. Будешь подниматься, держись поближе к стене. И не пытайся бежать. Донни бегает быстро. Он тебя поймает. Держи.

Я вынул деньги из кармана и протянул ей. Она посмотрела на них. И потом покачала головой.

– Не надо, – прошептала она. – Если что-то пойдет не так и они найдут при мне деньги, то сразу поймут, что здесь кто-то был. И тогда другого шанса у нас уже не будет. Оставь их…

Она на мгновенье задумалась.

– Оставь их у Большого Камня. Придави сверху булыжником или еще чем-нибудь. Я их найду, не беспокойся.

– А куда ты пойдешь? – спросил я.

– Не знаю. Пока не знаю. Может, снова к мистеру Дженнингсу. Чтобы не уходить далеко. Я хочу держаться поближе к Сьюзан. Дам тебе знать, как только смогу.

– Фонарик тебе оставить?

Она снова покачала головой.

– На лестнице я знаю каждую ступеньку. Оставь фонарик себе. И давай иди. Уходи. Уходи!

Я повернулся к выходу.

– Дэвид?

Я обернулся, и внезапно она оказалась рядом и потянулась ко мне. Я увидел слезы в ее глазах в тот момент, когда она их закрыла и поцеловала меня.

Ее разбитые губы обветрились и потрескались.

Но они были самым нежным, самым прекрасным из всего, что когда-либо прикасалось ко мне и к чему когда-либо прикасался я.

Я почувствовал, как мои глаза наполняются слезами.

– О боже! Прости меня, Мег. Прости меня.

Я едва смог произнести это слово. И сейчас мог лишь стоять, качая головой, и просить у нее прощения.

– Дэвид, – сказала она. – Дэвид. Спасибо тебе. Последний поступок – только он считается.

Я смотрел на нее. Словно я пил ее всю, словно сам становился ею.

Я вытер глаза и лицо.

Кивнул ей и повернулся к выходу.

Внезапно у меня родилась мысль.

– Подожди, – сказал я.

Я вышел из убежища и осветил стены фонариком. Нашел то, что искал. Я снял монтировку со стены, вернулся к Мег и вручил ей тяжелую железяку.

– Если вдруг понадобится.

Она кивнула.

– Удачи, Мег, – сказал я и осторожно закрыл дверь.

И я снова очутился во всем этом – в спертой, вибрирующей тишине спящего дома, и медленно поднимался по лестнице, отмеряя каждый шаг, прикладывая неимоверные усилия к тому, чтобы он совпал со скрипом кроватей и шелестом ветвей за окном.

И наконец оказался за дверью.

Я пробежал через двор к подъездной дорожке, пронесся мимо своего дома и влетел в лес. Ярко светила луна, но я знал дорогу и без всякой луны. До меня донесся шум бурлящей воды.

На пути к Камню я остановился, чтобы подобрать несколько булыжников, и осторожно спустился к ручью. Вода, разбиваясь о скалы, серебрилась в лунном свете. Я ступил на Камень, достал из кармана деньги, сложил их стопкой и придавил небольшой аккуратной пирамидкой из камней.

Сойдя на берег, я оглянулся.

Деньги и каменная пирамидка над ними показались мне каким-то языческим жертвенником.

Окруженный густым запахом зеленой листвы, я побежал домой.

И потом я долго сидел на кровати, слушая, как спит мой дом. Я думал, что не смогу уснуть, но не учел напряжения и усталости. Отключился я уже на рассвете, на промокшей от пота подушке.

Спал я плохо, но спал допоздна.

Я посмотрел на часы – был уже полдень. Я оделся и сбежал вниз, где проглотил обязательную овсянку без единой жалобы, потому что мама стояла рядом и без конца возмущалась лентяями, спящими как сурки – что их ждет во взрослой жизни? Разве что безработица и тюрьма. Я вылетел из дома прямиком в липкую августовскую жару.

Идти сразу же к Чандлерам было бы безумием. Что, если они уже поняли, что это моих рук дело?

И я побежал через лес к Большому Камню.

Пирамидка из камней, под которой лежали доллары, была там же, где я ее оставил.

При свете дня она уже не напоминала жертвенный алтарь. Она скорее была похожа на кучку собачьего дерьма. Она словно издевалась надо мной.

Я сразу понял, что это значит. Мег не убежала.

Ее поймали.

Она по-прежнему в их доме.

К горлу подкатила тошнота. Я был зол, потом напуган, а потом и просто запутался в происшедшем. Что, если они решили, что это я открыл засов? Что, если они заставили Мег во всем признаться?

И что мне делать теперь?

Бежать из города?

Ты можешь пойти в полицию, подумал я. Можешь встретиться с мистером Дженнингсом.

И тут же пришла другая мысль: «Прекрасно, и что я ему расскажу? Что Рут месяцами пытает Мег, и я знаю об этом потому, что сам во всем участвовал?»

Я видел достаточно полицейских фильмов и потому понимал, что такое «сообщник».