Урущак записал ценные показания приятелей, пообещал довести до сведения руководства. Гости явно приустали. Он с улыбкой справился о здоровье Соломии Ивановны, Татьяны Федоровны - до крайности растрогал компанию. Родион не забыл пригласить к себе на дачу:
- В случае сами не сможете, детишек присылайте, присмотреть есть кому, обижены не будут, есть молочко, сад, пасека... Хозяйки велели кланяться да вот, уж извините нас, гостинчик передали, ветчинку с чесночком да меду, сами знаете, сбор нынче добрый, не ленятся пчелки, соты так и заливают.
27
Павлюк все же решил потолковать с Теклей, со всей бережностью коснулся ее горя. Недоверчивой, замкнутой стала последнее время Текля.
От такого трезвого наблюдателя, как Павлюк, ничто не укроется. Но как вмешаться, чтобы предотвратить беду? Уберечь от чувства нарождающейся любви так же невозможно, как остановить безудержный, все сметающий на своем пути весенний поток.
Жизнерадостная, не искушенная жизнью, готовая доверчиво обнять весь мир, девушка неожиданно столкнулась с вероломством. К тому же Родионова компания взялась допекать Теклю - не вставай поперек дороги! - от издевок да насмешек проходу нет. И закаленному человеку нелегко устоять. Павлюк все делал, чтобы девушка не пала духом.
Мавра тоже приободряла дочь - совсем раскисла дивчина! Легко ли матери? Столько души вложила Текля в хозяйство, вырастила пшеничку на славу, а теперь вот враги хотят посмеяться над девушкой.
- Потому именно и хотят, что самый высокий урожай взяла! - мягко прервал ее Павлюк.
- Что я могу поделать? - беспомощно ответила Текля, и эти слова тяжелым укором ложатся на душу Павлюка.
Уже не раз приходилось ему брать Теклю под защиту, но враги коварны, изворотливы. Им ли не знать, как лучше донять, задергать, запугать человека, чтоб потерял всякое желание работать; после того ничего не стоит доказать: работница, сами видите, никудышная. И, однако, до сих пор девушка все больше привязывалась к своей работе, и колхозники все больше привязывались к ней. Это бесило врагов, и они пользовались всяким случаем, чтобы отомстить Текле. А тут одно горе переплетается с другим...
Мавре ли не знать, чем мучается дочь, что у нее в мыслях!
- Выкинь его из головы! - решительно требует мать, но тут же осеклась, переводит разговор на другое, уговаривает Теклю не горевать о том, что доверилась беспутному Тихону.
- Не пара тебе, доченька, Тихон, - мягко внушает Павлюк девушке. Он говорит слова, которые навсегда врежутся ей в память: - Там вся семья тобой помыкала бы... Затоптали бы тебя...
Теклю словно жаром обдало. Она живо представила себе просторную хату, пьяную компанию, всех этих изворотливых хитрюг, амбарных заправил, угодливых перед начальством и жестоких к честным рядовым работникам. Разве могла бы она плясать под их дудку, кривить душой?
Правда, Тихон тогда вроде отрекся от своей родни, собирался ставить свой дом. А однажды даже наперекор отцу пошел. Но все это, оказывается, было лишь притворством, говорилось с целью завлечь девушку. Теперь-то ей все понятно стало.
- Не горюй, дочка, настанут и для тебя светлые деньки, - говорит Павлюк Текле.
Знает он что-нибудь или просто хочет утешить?
- Надо было мать слушать, вот что! - снова принимается за дочку Мавра. - Больно доверчивы стали девчата!
- Распознать хитреца не всегда легко, - повторяет Павлюк.
Не свой ли горький опыт имеет он в виду?
Мавра вспоминает годы своего девичества: нет, молодежь тогда куда крепче держалась семьи.
- Когда хозяйство связывало, а когда страх, - объясняет Павлюк. Разведенка! - ведь это позор был на всю округу! Нет, терпи, девка, обиду, надругательство, покоряйся.
Да и кто позволит ей развестись? Кто примет? Люди осудят. Родной отец выгонит из хаты. Куда денешься? Старина-матушка!.. Иди, слоняйся батрачкой по чужим людям.
Мавра будто ненароком заводит разговор о Марке - столько горя натерпелся парень. Вспоминает и пастуха Савву. Всех честных людей Родионова компания свела на нет.
Павлюк не унывает, хотя ему самому здорово досталось. Ведь люди знают, сколько сделал он для расцвета колхоза! Придет время - люди еще скажут свое слово.
Как того ни хотелось Мавре, не стал Павлюк хвалить Марка в присутствии Текли. Стоит ли в такую минуту растравлять раны юного обманутого сердца. Сквозь все обиды оно само пробьется к правде, и горечь развеется. Ох, развеется ли?
28