Санька уверена, что ей уже ничто не угрожает и угрожать не может. За надежным укрытием - могучей председателевой спиной - Санька чувствовала себя как за каменной стеной. Родион подрежет крылья всем их ненавистникам. Всех непокорных приберут к рукам. Будут как Марко, которого прогнали с фермы, поставили на навоз: махай себе, паренек, вилами, ты теперь для нас ничто! Как хотим, так и помыкаем! Не суйся куда не следует, это тебе наука - чтобы не привязывался, не брехал на Родиона.
Цветет девка от всех этих соблазнительных картин, которыми так и сыплет председатель. Родион все может.
Санька благосклонно принимала ласки председателя. Целует председатель, не кто-нибудь. Один поцелуй - и поросенок. Голубит, нежит Саньку председатель, бунтует у девки кровь, по телу расходится истома.
Санька теперь никому не станет подчиняться, наоборот, ей все будут угождать, стелиться перед нею, а кто не покорится - того к черту. Кого обласкает, уважит, а кого накажет. Прежде всего выгонит Мавру, от которой житья нет. Да и мало ли какие еще золотые горы ждут ее, если она будет благосклонно принимать ухаживания председателя!
- Я тебе дам жисть хорошую. (Хмельное дыхание кружит голову Саньке.) Я тебе сена дам, дров привезу, и в кооперации что будет - перепадет тебе. Все в наших руках. Я тебе машиной лесу привезу и хату подсоблю поставить, дам тесу и плотников, если отделишься от семьи.
И Родион прильнул к девушке - голуба моя. А захочет Санька, он ее как хозяйку в свою хату приведет, будет распоряжаться, хозяйничать. Вдвоем будут порядком заправлять.
- А дети? - с присущей ей трезвостью поинтересовалась Санька.
С Родиона разом хмель сошел. Опомнился. С поразительной ясностью встала перед ним будничная действительность. Словно пробудился от волшебного сна. Так оно всегда и бывает: мечтаешь, мечтаешь, а какая-нибудь непредвиденная пустяковина вмиг развеет соблазнительное марево. Рассеялся туман, досадные будни стеной встали.
Про детей-то он и забыл.
Где тут упомнить обо всем в столь волнующие, умопомрачительные минуты.
- Милая, любимая... - нашептывал Родион, щекоча холеными усами пышные девичьи плечи.
32
Текля шла краем долины, вдыхала терпкие запахи конопляников, любовалась просяным полем.
Земля - раскаленный камень, лишь волею человека заколосилась она тучными нивами. Не слепая сила произрастания, а трудовые руки, наперекор засухе, а позже ливням и непогоде, вызволили хлеба. Дали питание почве. Привили стойкую зародышную силу семенам.
Стерня сечет ноги, поблескивает на солнце, ветер разносит горьковатый полынный дух. Предстоящая встреча угнетала девушку. Если бы можно было обойти стороной, не видеть.
Богато выколосившаяся пшеница полегла на одну сторонку, колоски пригнуло чуть не до земли.
Озабоченная девушка, следуя за комбайном, убеждалась - колоски густо застлали поле. Ой, мамочки мои! Косой срезаются пригнувшиеся колоски, сколько пропадет дорогого зерна!
Властно подняла руку. Остановила комбайн. Стала требовать, чтобы косили поле с трех сторон, а четвертую пропускали - не косили против поникших колосков.
Тихон - он вел трактор - уставился на Теклю. Красивое лицо его налилось кровью. Да она в своем уме?
- Ты что же, хочешь, чтобы я вхолостую вел трактор?
Долговязый белобрысый комбайнер Снежко тоже решительно протестует:
- Мы ж не вытянем нормы! Что я скошу, что намолочу с трех сторон?
Тихон перебил девушку:
- Я дал обязательство беречь горючее!
Текля была огорошена.
- А зерно беречь ты не обязан?
Что можно возразить на это? Механизаторы растерялись. Полно, так ли уж растерялись? Тихон, например, довольно-таки безразлично отнесся к требованию бригадира. Разве он не говорил Ильку - беда косить в Теклиной бригаде. Все ей не так. И стерня высока, и поле усыпано колосками. Попробуй угоди ей!
Снежко в самом деле заколебался, услышав замечание девушки и увидев, что земля обильно усеяна срезанными колосками. Покрытый пылью комбайнер хмуро ходил по стерне. Но Тихон не дал ему долго раздумывать, с возмущением доказывал:
- И трудодня не вытяну, если вхолостую водить! Только горючее израсходую. Век не расплатишься. Не заработки, а одни убытки.
- Так ты хочешь, чтобы мы эти колоски вместе со стерней запахали? возмущалась Текля.
Из-под платочка выбивалась русая прядь. Тонкие ноздри раздулись, лицо пылало - Текля даже похорошела. Илья Снежко, похоже, загляделся на нее. Но Тихону не до того. Он заморгал, криво усмехнувшись на упреки бригадира. А Текля выговаривала трактористу:
- Это сколько же хлеба пропадет! Сотни центнеров. А у тебя только о своих килограммах забота.
Неотвязная мысль терзала Теклю: с кем собиралась связать свою судьбу? В труде проверяется человек. Никчемный парень, давно чужой. Теперь и прикидываться перестал. Как это она раньше слепа была?
Подоспела помощь бригадиру - появился, как всегда с озабоченным видом, пастух Савва. У Текли отлегло от сердца.
- Это что? Что это такое? - показывая на обильно устилавшие землю колоски, спрашивал он, обращаясь то к Ильку, то к Тихону.