Кладовщик помрачнел, - неизвестно, чего собрание так развеселилось после этих вовсе не остроумных и неуместных выкриков.
Пастух, правда, другого мнения: в самую точку, должно, попали, - а то с чего бы смеялись люди?
И кладовщик должен проглотить клеветнический выпад пастуха против заслуживающего всяческого уважения человека.
- Селивон и по сю пору хомут на чердаке держит. Надеется, может, что вернется к нему обратно отцовский хутор. В одних руках шестьдесят десятин было!
Возмущение охватывает Селивона - долго ли опорочить человека! Ей-богу, от всех этих нападок очумеешь.
Очень уж развязно чувствует себя кое-кто на собрании. Конечно, не будь Нагорного, разве прошло бы пастуху это безнаказанно?.. Нынче же Селивону остается только помалкивать. Не потому ли пастух осмелел, разоткровенничался перед партийным секретарем? Урущак слушает, как Савва разносит председателя и нахваливает Мусия Завирюху: усвоил-де мичуринскую науку, знается с академиками, да и сам обновляет зерно, скрещивает пшеницу. Кому мы обязаны своими достижениями? Мало ценят Завирюху в Буймире. Белый клевер кто завел? Кто достал девять зерен и сейчас размножает гибрид многолетней кавказской ржи?
- Да какая польза с того? - пренебрежительно бросает Игнат.
Пастуха за живое взяло - туману напускает кладовщик.
- Наука! Дурень! - разъясняет он.
Кладовщик не сдается.
- У Завирюхи нет диплома! - говорит он, надеясь, видимо, заронить сомнение в умы колхозников.
- Что с того! У садовника в Бишкине есть диплом, а гусеница сад поела! - возражает пасечник Лука.
А тракторист Сень напоминает:
- В Куликах заморозками побило цвет, не уродили сады, в Бишкине солнце все сожгло, а Мусий Завирюха, который заведует у нас хатой-лабораторией, своевременно принял меры, избежал беды, и урожай собрали на славу.
- Это ты дело сказал! - похвалил тракториста пастух.
Завирюха не из тех людей, которым на старости лет кажется, что вместе с ними и весь мир стареет. Пастух вгорячах бьет себя в грудь, словно хочет сказать, какое еще молодое, трепетное сердце в иссохшей груди Завирюхи. Это страстное выступление заставило умолкнуть, притихнуть недругов. И Нагорный, поглядывая с явным сочувствием на пастуха, усмехается. Не будь здесь секретаря, разве стали бы слушать Савву? Затуркали бы, заклевали. Спасибо, Устин Павлюк обратился в райком, дабы Родион Ржа не посылал в Москву своих прихвостней да бездельников. Разве бы удалось пастуху защитить Завирюху, если б не секретарь? Урущак слова бы сказать не дал. А теперь Урущак сидит - и ни гугу, слушает, как бригадир Текля пашет да сеет, как она разбила поле на клетки, как удобрение возит, - потому-то и уродилась сильная пшеница!
- По чужой указке, не сама дошла, - бросил бригадир Дорош, завидуя, верно, что по двести пудов озимой пшеницы с гектара взяла Текля.
- Дорош посеял тридцать гектаров проса, а говорит - двадцать пять, чтобы больше с гектара получилось. Посылайте меня, дескать, на выставку!
Савва беспощадно расправляется со своими недругами, вступается за правду, на себя накликает беду.
Селивониха сидела на собрании надутая, слушала, как разносят мужа. Досадная неожиданность! Какой позор выпал на ее долю!
Соломия неприязненно поглядывала на Урущака - где ж его грозный вид, который так шел к нему и нагонял страх на непокорных? Соломия глазам своим не верит: да полно, Урущак ли это? Куда девался его воинственный пыл? Ведь, бывало, спуску не давал говорунам, а сейчас они вон как распоясались! Ведь умеет, знает же, как прищемить язык. Почему это он сегодня сидит такой молчаливый, брови насупил? Пить да гулять с Селивоном - только мигни, а как что сделать для Селивона - так кишка тонка. Мало перетаскал кабанов, муки, меду, рыбы? Шут их разберет, кого и задабривать! Считали - Урущак всесилен, все в своем кулаке держит.
Раскормленная Татьяна, в тревоге за мужа, тяжко вздыхала. Награды, медали, почет, слава - неужели все развеялось как дым? Закатилась его звездочка, погасла Игнатова сила? Себе не верила. Черта лысого поймешь тут, какого начальника улещать прикажете!
Кладовщика Игната, надо сказать, первая неудача не заставила сдаться, у него еще теплился слабый огонек надежды. Он со всем жаром продолжает доказывать, кого, по его мнению, требуется послать на выставку, кто своими достижениями прославил Буймир. Расхваливает доярку Саньку: поставила коров на ноги, умеет и присмотреть за ними, и раздоить.
- Если Санька останется на ферме, то недригайловская овца и та станет давать больше молока, чем у нее корова! Совсем на нет сойдет ферма! наперекор кладовщику ведет свое Мавра. Настырная баба, затвердила, будто знатная доярка Санька запустила коров: тощие, нечищеные, вечно ревут. Родион к самым отборным приставил - и тех ухайдакала. Чем зарабатывает славу? Председателю угодила!
Собрание шумно поддержало Мавру.
