Еще никогда с такой охотой не трудились люди. За зиму навозили лесу дуба, сосны, липы, нарезали досок, ладили телеги, арбы, бестарки, наготовили липовых бочек на железных обручах - возить в поле воду, попутно вспоминали: "А Селивон в бочке из-под барды возил людям воду в жатву; невозможно было пить - тухлая..." Никогда с таким азартом не работали тележники, бондари, плотники... Салтивец, Аверьян, Келиберда... Весело разлетались из-под рубанка смолистые сосновые стружки. Всей душой старается бондарь, набивает обруч, кузнец Повилица натягивает шину. Не подвести бы дивчину! Словно праздник какой у бригады! Каждому хотелось сделать что-нибудь приятное для бригадира - Текля обязательно заметит, по справедливости оценит, ежели работаешь на совесть. Не пройдет равнодушно, любуется каждой дежкой, каждой телегой, каждым колесом.
А Савва по плотницкому делу мастак. Никто лучше его не выгнет полозьев, Текля присматривается к движениям крепких, жилистых рук пастуху ничего не стоит выдернуть пальцами ржавый гвоздь из доски, - и тут опыта набирается. А пастух наставляет бригадира:
- Не руби лес, когда дерево соком наливается, шашель поточит. Весной срубишь - полозья погниют. Зато по осени дерево что колокол!
Зима пролетела за дружной работой. Впервые в бригаде установился порядок. Мог ли Селивон спокойно это переносить? Наткали мешков, припасли вожжей, починили инвентарь - после Селивона хватало заботы! Обсудили план работ, вовремя, дружно, с охотой. Соседи с хутора Кулики завидовали... Молодой председатель колхоза Данько Кряж, заглянувший к ним весной, смотрел, как тщательно отбирали девчата зерно на семена, и никак не мог взять в толк - в чем здесь секрет?
Сколько забот вложила Текля в эти семена!
Знала - в крупном зерне сильный зародыш. Отбрасывали вылущенное, сморщенное, отбирали для посева самое крупное. Дважды перегоняли через веялку, триер, проверяли на чистоту и всхожесть, - вроде все привычное, давно известное, и все же разве не отсюда начинается борьба за урожай!
Снега, снега! Белая даль окаймлена синей полосой леса. Солнце слепит глаза, зажигает снега самоцветами... Лед в заводях позеленел. Сердце наливается радостным возбуждением, словно березовая почка соком. Глубокие снега - тоже плод человеческого труда. Под белой шубкой спокойно дремлется зеленому стебельку. Не страшны ему предвесенние заморозки. Скоро, скоро зажурчат талые воды, оживет пшеничка. Текля оглядывалась вокруг потеплевшими глазами, и от одного этого взгляда, казалось, должен бы растаять снег...
2
Молоко бьет, пенится, эх, хорошо на сметану - густое, душистое... Марку впору запеть. Сильные руки умело раздаивали. Манящей надеждой загорается сердце, давняя мечта окрыляет парня, но он держит ее в тайне от всех, потому что, случись неудача, опять насмешки... Щедрая на молоко Самарянка расплодила родовитое потомство: дочка Ромашка - крупная корова, тучная Казачка, роскошная Гвоздика, сытая Русалка... Высокой удойности коровы... от Рура.
А вдруг и в самом деле приведется Марку побывать этим летом в Москве?
Марко вырастил удойных коров, выходил знаменитых рекордисток. Значит, есть причина человеку радоваться. Сложную науку усвоил он от многоопытной доярки Мавры. В чести и славе Мавра у людей, семь лет дояркой; пожалуй, нет в колхозе женщины с более сильными руками.
Устин Павлюк не спускал глаз с Марка - еще с той поры, как тот пастушонком бегал за стадом. С малых лет помогал Марко своему отцу. Потом ходил за колхозными телятами. Устин Павлюк подметил, что Марко кое-что смыслит в скотине, и, посоветовавшись с Маврой, приставил его к коровам: наберется-де опыта, тогда и наука скорее дастся ему - труд обогащает разум человеческий.
Скоро все убедились в способностях Марка.
Приезжали представители из Наркомзема. Марка расхваливали на собраниях, поздравляли, ставили в пример: добился своего, выходил породистый скот...
А недруги завидовали.
Марко по глазам угадывал, чего корове недостает, и коровы привыкли к нему, - бывало, навстречу выбегают из стада, ластятся. Казачка, как отелилась, по шестьдесят литров давала в день. По три трудодня зарабатывал Жарко - тысячи литров молока дополнительно надаивал. Пастух Савва не знал, куда и девать его, молоко-то, - своя корова дома.
Зато не ладил Марко с дояркой Санькой - у самой коровы в забросе, а Марку завидует, насмехается... Прохаживается на его счет: не за свое, мол, дело взялся! Парень называется, под коровою сидит!
А разве легко далась Марку победа? Разве случайно коровы прибавляли молока?
Устин Павлюк проверял тогда собственный опыт, занимался выращиванием племенных быков, разводил молочное потомство от Рура. Выхаживал коров так, чтобы развивались молочные железы. Поощрял Марка лучше раздаивать коров. Устин Павлюк питает надежду вырастить лучшую на Украине породу, создать передовую ферму.
Каким же образом добились значительных результатов по удою? Правильным кормлением и уходом. Павлюк сам составлял рацион и Марка научил.
