Сказав это, Текля тяжело вздохнула. Марку отчего-то стало не по себе, и он сказал вдруг, что с Марией из "Зеленого поля" больше не видится, раз всего и встретились. Сам не знает, зачем заговорил об этом. Точно эта новость могла в какой-то степени ее успокоить или разволновать. И - в который уже раз - Марко ругнул себя за опрометчивость. К чему он сказал это?
Встретились случайно и разговаривали, казалось, о самых обычных вещах, а девчата решили, что неспроста встречаются Марко с Теклей. Ходили у всех на виду, смотрели прямо перед собой, вроде бы особого интереса друг к другу не проявляли, разговаривали тихо-мирно, пылких взглядов не бросали, не вздыхали и за руки не держались, да девчат не проведешь, уж они-то знают, что за этим кроется!
Отвернулась от Тихона дивчина. Угасло чувство.
Ох уж этот месяц, ну что за кудесник, честное слово! Засмотришься на него - куда вся рассудительность денется, не успеешь опомниться, как уже теряешь ощущение собственного тела, не чуешь земли под ногами. Дивное ощущение захлестывает Марка, все существо тает в истоме, и не поймешь, снится все это или мерещится. Ровно бы ничего не произошло, и все-таки - с чего бы это изменился мир вокруг, повеселело на сердце? И старое суковатое дерево-раскоряка, которого иной раз и не заметил бы, сегодня кажется таким родным. Куда и тоска девалась, и никому не понять, что происходит с человеком.
Брела вечерней порой Текля к дому и сама разобраться не могла, что творится у нее на душе. Чего ждать, на что надеяться? Будет ли просвет какой, радость. Разве с Тихоном у нее мог бы возникнуть разговор о таких сложных вещах, как скудость чувств? Где ему с его мелкой душой понять тончайшие проявления человеческого сердца.
Снова судьба посылает ей испытания - глубоко запала в душу доброта, с какой обошелся с нею Марко, - где были ее глаза, где был разум? Преданное человеческое сердце бьется рядом - что делать, что сказать? Оттолкнуть? Обречь себя на одиночество? Пережитое состарило ее душу... Или, может, связать свою жизнь с Марком? С отчаяния повиснуть у него на шее! Залатать неудавшуюся жизнь!
Текля горько усмехнулась. Тихая, грустная песня взмыла, полетела к звездам:
Лучче менi, моя рiдна мати,
Гiркий полин їсти,
Нiж з нелюбом вечеряти сiсти...
34
Родион Ржа развлекает приятелей, представляет Теклю: эдакая неуклюжая - ходит по полю, болтает руками, спотыкается... Чубы взмокли от хохота, потеха смотреть! Нескладная, бестолковая, руками размахивает. Селивона прямо-таки удивление берет - как могла Текля заправлять бригадой? Где только были наши глаза? Неужели нет у нас людей подостойнее? Соседи и те над нами смеются - девка верховодит, бригадой заправляет.
Текля, бледная, взволнованная, молча слушала, как ее чернили, насмехались. Верх взяли недруги - вот и ведут теперь поход против неугодных председателю людей. И отцу и друзьям нелегко, верно, слушать, как поднимают ее на смех, клевещут, городят всякую чушь. Счастье еще, что нет Марка. Нарочно не пришел, не захотел быть свидетелем ее позора или еще почему? И отец с матерью должны молчать - неудобно ведь заступаться за собственную дочку.
Кладовщик Игнат силится доказать, что Текля не способна руководить хозяйством. И осуждает председателя: все Родион Маркович виноват, терпел безобразия... учил да показывал - мягкосердечен сверх меры.
И Родион готов признать свою ошибку, повиниться перед людьми, на что не всякий отважится: все, мол, видел, все знал, долго терпел, ждал, присматривался, учил, советы давал, - а может, справится девка? Куда там! Не оправдала Текля наших надежд. Столько положили сил, чтобы вытянуть ее на руководящую работу, приохочивали, помогали. Собственными глазами убедился - нет, не способна Текля вести хозяйство, запустила бригаду, не ладит с людьми.
- Это с Перфилом? - только и спросил пастух Савва.
Селивон прикрикнул на него, чтобы не сбивал председателя! Игнат советует выставить его за дверь, - все равно не будет порядка, пока пастух на бригадном собрании. Кто его приглашал?
- А что, разве тут секретное собрание? - вызывающе заметил Савва.
Раздались возмущенные голоса, потребовали, чтобы пастух остался на собрании.
Родион взывает к здравому рассудку:
- Что за бригадир, которым помыкают? Нет, пусть люди за тобой идут!
Кучу обвинений взвалил председатель на Теклю: не воспитывает массы, не пользуется авторитетом, не справляется с работой, развалила бригаду...
- Это Текля-то, которая вырастила самый высокий урожай?
Не иначе как издевается пастух над председателем! Забивает людям головы, они тоже хороши, слишком снисходительны к старику, а председателя слушают со смехом!
У Селивона лицо налилось гневом, да ничего нельзя поделать с пастухом: его все собрание защищает.
- А помимо всего прочего, скажите, люди добрые, - спрашивает председатель, обводя глазами хмурые лица присутствующих, - какой может быть авторитет, когда дивчина за парубками бегает? Вокруг хлопцев так и вьется! Сама вешается... Пристает... Встретит хлопца - дрожит вся. Голову теряет.
