— Куда дальше? — спросила Айрин по привычке, хотя коридор был один, и выбирать вроде бы не приходилось. Но — на стене Айрин успела заметить привычную золотую дорожку-желобок. Поэтому и спросила.
— Лови, — в этот раз говорил мальчик. — Вон ты куда зашла…
— А куда я зашла? — спросила Айрин с тревогой.
— Никуда, — пробурчал мальчик. — На.
По желобку скатились две бумажки. Первая — «вперед», вторая «путь».
Черный коридор оказался длинным, гораздо длиннее, чем можно было подумать, помня размеры здания — Айрин шла по нему добрых пять минут, а он всё никак не кончался. Странный коридор. Совсем мало фонариков, и черный шелк на ощупь казался влажным и словно бы осклизлым. Айрин поневоле ускорила шаг, потом побежала — но через минуту остановилась, вспомнив про детей, которые шли по верху.
— Эй! — крикнула она. — Вы там идете?
— Идем, — ответил мальчик. — Ты больше не беги, а то не успеем за тобой.
— Хорошо…
Еще минут через пять Айрин, к своему несказанному облегчению, вышла к новой развилке, залитой ярким праздничным светом. Казалось, даже сам воздух тут был другим — сухим, с приятным запахом то ли свежего дерева, то ли новой ткани.
Дети наверху тоже обрадовались.
— Ну и жизнь у тебя была, — с уважением произнес мальчик. — Прямо тебя жалко.
— В смысле — жизнь была? — не поняла Айрин.
— Черный коридор — как жизнь. Чем темнее и длиннее, тем страшнее жил раньше, значит, — объяснил мальчик. — Это такая примета. Мы долго шли, значит, у тебя жизнь была трудная. Поняла?
— Ага, — Айрин кивнула. — Вот оно как… Спасибо, что рассказал.
— Пожалуйста, — вежливо ответил мальчик. — Ника, кидай. Еще полкорзинки осталось.
«Налево», прочитала Айрин. Развернула вторую бумажку. «Держишь».
— Ну и слова у вас, — пробормотала она.
— Что, не складываются? — спросила провокаторша.
— Пока нет.
— Значит, точно долго просидишь, — с издевкой произнесла девочка.
— Лёка, чего ты ругаешься? — спросил мальчик.
— А чего она котом царапается?!
— А ты ей, небось, чего-то сказала, — тут же понял мальчик. — Был бы у меня кот, я бы тебя сам поцарапал.
— Дети, не ссорьтесь, — попросила Айрин. — Время-то идет.
— Ладно, — нехотя согласился мальчик. — Пошли.
Черных коридоров, по счастью, больше не встретилось, но попался, по словам мальчика, один «пророчный» коридор. Пророчный — потому что говорил про будущее.
Коридор этот показался Айрин странным — он не был похож на все остальные. Никакого шелка. Никаких фонариков. И стены не деревянные, как везде, а из какого-то непонятного материала — то ли пластик, то ли металл, выкрашенный ослепительно белой краской. И очень странный свет, который, казался, льется отовсюду, при этом не имея источника.
— Ух ты, — с восхищением сказал мальчик. — Круто! Видишь что-нибудь?
— Стены вижу, белые, — отозвалась Айрин. — Больше ничего.
— Смотри, смотри, — возбужденно проговорил мальчик. — Это они сперва белые. Картинки смотри!
И тут Айрин увидела, что на белой краске стен проступают какие-то изображения — тонкие графитные линии, которые выводили невидимые руки, появлялись тут и там, и вскоре весь коридор оказался заполнен ими.
— Ну, узнаешь что-то? — спросил мальчик.
— Вроде бы это… чертежи? — удивилась Айрин. — Точно, чертежи… но чертежи — чего?
— Запоминай скорее, они сейчас исчезнут, — предупредил мальчик. — Ничего не узнала?
— Это чертежи какой-то конструкции, — ответила Айрин, вглядываясь. — Но я не понимаю, что это. Ой, да они повторяются! Или нет… — она подошла к стене поближе. — Конструкция вроде бы та же, но цифры другие. И вот эта штука… да что же это такое?
Чертежи, которые уже начали бледнеть, были на что-то похожи, на что-то очень знакомое, причем виденное совсем недавно. Не в прошлой жизни, нет. Она видела это здесь, на Берегу.
И тут ее осенило.
— Так это… это же мост! — воскликнула Айрин. — Это мост! Мост из моей книги! Я узнала!..
Стены вдруг окутал яркий свет, и через секунду все изображения пропали. Стены вновь стали чистыми, словно ничего на них и не было.
— Пошли дальше, — с сожалением в голосе произнес мальчик. — Скучные картинки у тебя. Вот вчера мужчина тут был, так у него такое нарисовалось! Карета, разбойники на лошадях, дирижабли. А у тебя просто черточки.
— Черточки… много ты понимаешь, — Айрин покачала головой. — Карету увидеть любой дурак может, а увидеть за черточками, что они такое на самом деле… впрочем, я на большой ум тоже не претендую. Ну что, идем?
Следующие коридоры и развилки были вполне обычными — обычными, конечно, для Шелкового лабиринта. В коллекции Айрин уже находились слова «через», «что», «строк», «откровенье», «ты», и «откроется».
— Последние бумажки остались, — сообщила провокаторша. — Значит, сейчас выйдем. Только мы-то кушать пойдем, а ты будешь тут сидеть со своими черточками.
— Может, и не буду, — Айрин стояла у развилки. — Ну, кидайте.
Ей в руку упали две последние бумажки.
«Прямо».
«Сумеешь».
