— Ничего. Никто не знает, что там на самом деле. Только что-то мне подсказывает, что Берег — как кольцо. Поэтому бесконечно далеко над нами тоже Берег, — пожал плечами Таенн. — А что, по-твоему, там может быть?
— Не знаю, — Айрин растерялась. — Звезды?
— Почему бы и нет, — пожал плечами Таенн. — В бесконечности вполне найдется место и звездам. Ладно, пошли. Шилд, вылезай! Пирожки уходят из дома, если хочешь еще один, тебе придется с нами…
Проход, которым они воспользовались, Айрин очень удивил — она неоднократно бывала в узком переулке, в который они сейчас пришли с Таенном. Переулок этот оканчивался тупиком, заросшим непролазными высокими кустами и вьюнком, точно таким же, как на участке Янины. Что там, за этими кустами, разобрать не представлялось возможным, да Айрин, собственно, никогда и не стремилась это сделать.
— Так… постой секундочку, — приказал Таенн, раздвигая кусты. — Сейчас… как же быстро зарастает всё! Не успеешь оглянуться, и на тебе. Шилд, не лезь под ноги, не мешай. Ага, всё. Пойдемте.
За раздвинутыми кустами оказалась невысокая металлическая дверка, очень старая, и очень ржавая, снабженная огромным пудовым замком. Таенн провел над этим замком рукой, и тот послушно открылся, словно в нем повернулся невидимый ключ. Дверка распахнулась — за ней стояла непроглядная тьма, густая и черная, как ежевичное варенье. Тьма казалась осязаемой, объемной — только протяни руку, и ты ее коснешься.
— Не бойся, — заметив нерешительность Айрин, сказал Таенн. — Там никто не кусается.
— Я не вижу никакого «там», — покачала головой Айрин. — Темно…
— Правильно, темно, — подтвердил Таенн. — Так и должно быть.
— Но почему… подожди. Солнце же, оно должно освещать вход, а вместо того…
Тьма, казалось, поглощала солнечные лучи, они словно тонули в ней, исчезали без остатка.
— Идем, — снова попросил Таенн. — Правда, ничего страшного не случится. Айрин, не бойся.
— Я не боюсь, просто странно, — Айрин поправила сползшую с плеча сумку с вещами и вином. — Ладно, пошли.
…Тьма оказалась все-таки неосязаемой, но совершенно непроглядной. Айрин не поняла, сколько они шли через тьму, но, кажется, недолго — всё это время она держала Таенна за руку, и ощущала рядом присутствие кота, его пушистый бочок то и дело касался ее ноги. Наконец, Таенн остановился, и перед ним во тьме возникла тонкая щель, из которой били яркие солнечные лучи.
— Пришли, — констатировал Таенн. — Мы почти на месте. Осторожно, тут ступенька.
Выйдя на свет, Айрин зажмурилась с непривычки, но тут же открыла глаза. Оказывается, они стояли у невысокой скалы, в которую была вделана точно такая же ржавая дверь с точно таким же огромным замком.
— Здорово, — покачала головой Айрин. — Я и не знала, что там есть такой проход.
— Ну, для тебя и для других его там и нет, — пожал плечами Таенн. — Если бы ты полезла в те кусты, ты бы ничего, кроме кустов, там не нашла. И эту дверь ты видишь только потому, что я с тобой.
— Понятно, — Айрин нахмурилась. — Жалко. Если бы можно было, я бы пользовалась, наверное.
— Зачем?
— Ходить к тебе в гости, — объяснила Айрин. — Что ж, придется принимать тебя у себя.
— В гости… — протянул Таенн. — Подожди, может, тебе еще и не понравится. У нас тут… специфично. Скоро сама увидишь.
От скалы вела неширокая дорожка, спускавшаяся вниз, петлявшая между валунами и деревьями — всё тот же можжевельник. Шли недолго, минут десять, потом валунов стало меньше, а дорожка расширилась.
— А где дома? — спросила Айрин, с интересом оглядываясь.
— Здесь нет домов. То есть они есть, но не такие, как ваши.
— А какие?
— Общие. Увидишь, скоро придем. Дома общие, девочка, в них не живут по одному. То есть у нас есть что-то наподобие квартир, но… они маленькие, — Таенн усмехнулся. — И в них почти нет ничего интересного, не то, что у вас.
— А почему так? — удивилась Айрин.
— Контроль не успевает нажить себе что-то, для чего понадобится дом. Все мое имущество из той жизни запросто поместилось бы в пару сумок чуть больше, чем твоя… ну и еще инструмент, конечно, но он обычно в подпространстве, и его чаще всего вообще не видно, — туманно объяснил Таенн. — Контроль всегда умирает молодым. Он не проживает в обычной реальности и шестой части жизни обычного человека… или не человека, это на самом деле неважно. А уж те, кто попадает сюда — это вообще отдельная история. Таких стариков, как я, не так уж и много. Чаще всего… эх, — Таенн махнул рукой. — Не будем о грустном. О, смотри, а вот и ЦВ показался. Здорово придумали, да? Это наши постарались, аудиалы. Красиво?
— А что такое ЦВ? — Айрин с интересом смотрела на здание, стоящее за деревьями. Здание это выглядело, как пирамида, обшитая сверкающими под солнцем разноцветными панелями.
— Центр Вещания, — объяснил Таенн. — Радио, телевидение. В вашу часть Берега трансляция идет как раз отсюда. Следующий такой же центр находится в ста двадцати дверях от этого места, наш сигнал проходит на восемьдесят дверей, и есть участок Берега, где можно поймать оба центра. А это здорово, потому что программ вдвое больше.
