Я читаю на пакете название волшебного средства – дексаметазон. Правда, у него есть один неудачный побочный эффект: задержка жидкости. Уже через час я выгляжу и чувствую себя как рыба фугу, надутая всеми удерживаемыми телом жидкостями. У меня красные щеки, а лицо и руки до ужаса распухли. Меня не рвет, но такое чувство, что именно это и происходит, что гораздо хуже самой рвоты. Наконец мой желудок не выдерживает, и волна желчи извергается наружу. Я могу уловить запах последнего, что ела, – сэндвича с салатом из тунца.
Моя семья превратила палату в командный центр. Мама проводит со мной круглые сутки, чтобы мы вместе прошли через этот кошмар. По ночам она спит на раскладушке рядом с моей кроватью. Но сон не входит в спецпакет. Каждое утро в семь нас будит утренняя смена: сестры, иглы и пронзительная дама, катящая тележку с кофе. Рак снова заставляет меня почувствовать себя маленькой девочкой. И я отчаянно нуждаюсь в маме. Каждый раз, когда мне надо в туалет, она отсоединяет капельницу, а когда мне слишком тяжело, чтобы подняться, она одной рукой чистит мне зубы, а другой держит у меня под подбородком плевательницу. Она помогает сестрам приглядывать за мной и охраняет мой сон.
Отец занимается деловой стороной вопроса, проверяя моего врача с помощью всех своих друзей-медиков и изучая заболевание. Он профессиональный пользователь Сети, и, насколько я знаю, именно там он проводит все время с девяти утра до девяти вечера. Он переговорил со всеми в больнице и, услышав о
Своя роль есть даже у Сис. Пока рак сделал одно хорошее дело: он вернул мне сестру Наши ссоры определенно канули в лету Она полностью взяла на себя домашние хлопоты, а это гораздо больше, нежели кормление нашей слепой кошки-маразматички и вынос мусора. Она следит за тем, чтобы мой отец правильно питался, и удивляет маму телефонными звонками, бутербродами и глянцевыми журналами. Понятия не имею, где она находит время на то, чтобы делать все это, заканчивать диссертацию и навещать меня, но она каждый день появляется в больнице, вооруженная свежей пастой, органическим супом, кремом для тела и сияющей улыбкой.
Когда мне только поставили диагноз, я пыталась провести собственное исследование, но с треском провалилась. Набрав в интернет-поисковике “рабдомиосаркома”, я получила в ответ 846 тысяч ссылок.
«Только посмотрите, как она выглядит! Это же совершенно неприемлемо. Если вы немедленно что-нибудь не сделаете, я лично заберу бедняжку отсюда!”
Из своей палаты я могу слышать, как Ян и еще один наш близкий друг, Йохем, распекают доктора Л. в коридоре. Яну все сходит с рук, ведет ли он собственное ток-шоу по телевизору или травит моего врача. Я понимаю, что доктору Л. неудобно находиться рядом с Яном, и это заставляет меня улыбнуться.
Моя голова из рыбы фугу превратилась в футбольный мяч цвета спелого помидора, а руки даже отдаленно не напоминают свои прежние формы. Тот факт, что я стала на три кило больше, чем вчера, не укрылся от глаз Яна и Йохима.
“Эй, солнышко! Да ты прям светишься сегодня. Этот оттенок малинового очень тебе идет, – Ян достает из своей сумки картонную коробку со свежевыжатым черничным соком. – Антиоксидант или что-то в этом роде”.
Йохем преподносит мне еще две бутылки темно-красной жидкости. Этикетка гласит: “БУЗИНА”. “Я попросил чего-нибудь с большим количеством витаминов, – говорит он тихо. – Продавщица сказала, что это как раз для тебя”. Он наклоняется и целует меня в щеку.
Помимо членов моей семьи Ян, Йохем и моя лучшая подруга Аннабель – единственные люди, которых я в эти дни хочу видеть.
Ян и Йохем замечательные, но именно Аннабель ходит ко мне почти ежедневно. Мы знакомы еще с тех пор, когда учились читать и писать в детском саду. С тех самых пор и дня не прошло, чтобы мы не знали, что поделывает другая и в чьей компании.
