Внезапно впереди раздался громкий топот. Сол схватил меня за руку и оттащил от выхода. На берегу реки мы услышали лай немецких овчарок и строго отдающие команды «искать» голоса. Я замерла. Неужели немцы нас заметили? Сол затащил меня в расщелину в стене туннеля и прижал так крепко, что сквозь одежду я почувствовала биение его сердца. Мы не двигались и едва дышали. Через несколько минут лай стих. Но Сол все еще прижимал меня к себе. Волна теплоты прошла сквозь тело. Он мне нравится, я в полной мере поняла это как никогда раньше. На мгновение я ощутила, как его сердце бьется рядом с моим, и задумалась, чувствует ли он то же самое. Подумав об этом, я сильнее, чем раньше поверила в невозможность этого. Его никак не могло тянуть ко мне вот так, среди всей грязи, нечистот и страха. Однако я не могла не чувствовать, что после наводнения между нами что-то изменилось и мы еще больше сблизились. Он отпустил меня, и мы молча направились обратно в комнату.
– Ну вот, видишь, – сказал он, когда мы были далеко. – Нет другого выхода, кроме реки, и мы не можем…
Я жестом попросила его помолчать. Впереди я услышала эхо, исходившее из небольшого туннеля справа, которого я раньше не замечала.
– Сюда. – Я жестом велела ему следовать за мной. Туннель вел в небольшое пространство, походившее на бетонный бассейн двухметровой глубины. Сейчас бассейн был пуст, но учитывая влажность, я поняла, что это резервуар, который заполняется, когда трубы переполняются водой. На дальней стене зияло высокое отверстие, ведущее к другой трубе. – Идем, – сказала я, спускаясь в бассейн.
– Сэди, подожди. Что ты делаешь? Так ты никогда не заберешься.
Но я не слушала его и продолжала идти через бассейн.
– Я должна попробовать.
– Конечно, – проговорил он с нежностью в голосе и последовал за мной.
– Подтолкни меня к трубе на противоположной стене, хочу понять, можно ли где-то спрятаться или сбежать. – Он посмотрел на меня как на безумную, и я решила, что он откажется, но он поплелся за мной через бассейн. – Помоги мне, – сказала я. – Но он колебался. Затем неохотно обхватил меня за талию, чтобы поднять к высокой трубе на стене. Он быстро отстранился, но тепло там, где смыкались его руки, задержалось.
Я заглянула в трубу. Узкое пространство и туннель, ведущий наверх. В конце я смогла разглядеть дневной свет. Я не могла различить ни зданий, ни людей, только открытое небо и немного замка, нависшего над рекой.
– Снаружи есть другой выход, – задыхаясь, проговорила я. – Подъем крутой, но, наверное, если придется, мы сможем его одолеть.
Хотя туннель казался опасным, было понятно, что он выходит не на оживленную улицу, как тот у рынка, где я встретила Эллу.
– Будем надеяться, что до этого не дойдет. – Сол упрямо цеплялся за мысль, что все будет хорошо, если мы просто останемся на месте. Но я видела это много раз – война забирала все знакомое, разрушала до основания почву под нашими ногами.
Сол помог спуститься с уступа, и мы на секунду остановились в бассейне, его руки задержались на моей талии. Затем он резко отстранился.
– Извини, – сказал он. – Прикасаясь вот так…
– Это запрещено. Я понимаю.
– Дело не только в этом. Понимаешь, Шифра…
– Конечно. – Я отогнала свою боль. Его сердце все еще было с невестой, умершей чуть больше месяца назад. Я не должна возражать. – Слишком рано.
– Нет, ты должна понять. Наши родители обручили нас с Шифрой по договоренности в самом раннем возрасте.
– А. – Я слышала о таких традициях, но не знала, что они на самом деле существуют.
– Так что на самом деле мы совсем не знали друг друга хорошо. Она была милой, и мы рассчитывали, что лучше узнаем друг друга, что с годами появится привязанность. Когда я уезжал, мы все еще оставались незнакомцами. А теперь, быть с тобой…Ты мне нравишься, Сэди, но я не должен. То, что я чувствую к тебе, насколько мы стали близки, это просто недопустимо, даже здесь. Он запнулся. – Шифра была моей невестой, она страдала и умерла. Я должен был остаться там, чтобы защитить ее, а не прятаться, как трус.
– Нет, ты ушел из деревни, чтобы защитить отца. Ты думал, что Шифра будет в безопасности. Никто не представлял, что такое случится с женщинами и детьми.
– Разве это важно? – Он упрямо покачал головой. – Нет, в итоге она погибла, а я здесь, с тобой. После всего, что случилось, я не заслуживаю счастья. Так ты понимаешь, почему мы не можем быть вместе?
Я кивнула, охваченная одновременно двумя чувствами: радостью от того, что Сол ощущал то же, что и я, и грустью, что дальше этого дело не пошло.
– Я понимаю, – сказал он наконец. Мы двинулись обратно.
Когда мы приблизились к комнате, я заметила:
– По крайней мере, теперь мы точно знаем, куда можно пойти, если придется.
– Надеюсь, до этого не дойдет. Обещай мне, Сэди, что ты не попытаешься убежать. – Он встревожился. – Вместе мы здесь в безопасности.
Канализация была его единственной надеждой.
– Пока в безопасности, – ответила я. В глубине души я понимала, что канализация не убережет нас навечно.
