Девушка с голубой звездой полностью

Я надавила на решетку. Она не сдвинулась с места. Я попробовала еще раз. Я растерялась. Когда я выпустила маму неделю назад, она открывалась. Я подумала, не заварил ли кто ее. Затем увидела маленький камень, который каким-то образом попал в пространство на краю решетки, не давая ее открыть. Крошечный камень стоял на пути к тому, чтобы я вышла и нашла свою мать. Внезапно всего этого оказалось слишком много. Я вскипела, и разочарование выплеснулось наружу. Я шумно потрясла решетку, постучала по ней так громко, что любой проходящий мимо мог услышать. Но решетка так и осталась стоять, заклинившись.

Опустошенная, я повернулась и пошла обратно по туннелю. Я не могла выбраться, по крайней мере, этим путем. Я вспомнила решетку у собора в Дебниках. Именно там мы с Эллой впервые увидели друг друга. Когда я двинулась в этом направлении, мои сомнения вновь зашевелились: решетка была высоко и находилась недалеко от оживленной улицы. Я не знала, смогу ли дотянуться до нее, и даже если доберусь, меня могут заметить. Но если я хотела найти маму, то это была моя единственная надежда. Я должна попытаться.

Я вернулась по своим следам, минуя комнату. Наконец я добралась до другой решетки. Я подняла глаза, желая увидеть над собой лицо Эллы, как это часто бывало. Но, конечно, там было пусто. Она не ждала меня. Я неуверенно огляделась. Затем заметила зазубренные металлические выступы вдоль одной из стен. Должно быть, работники по ним забирались в канализацию и вылезали из нее. Я поставила ногу на первую ступеньку и потянулась вверх, но стены были скользкими, и я изо всех сил старалась не поскользнуться. Я медленно поднялась на второй выступ, затем на третий. Осторожно, чтобы не упасть, я протянула руку и нажала на решетку канализации, молясь, чтобы она не была закрыта, как другая.

Решетка скользнула в сторону. Я выглянула из-под земли и огляделась в обоих направлениях, убеждаясь, что никто в переулке меня не видит. Затем, собрав все силы, я выбралась из канализации и очутилась на улице.

Я снова оказалась наверху. Только на этот раз я была сама по себе.

Сэди исчезла.

Или это были лишь мои опасения, когда одним теплым июльским утром я шла к реке. Прошло две недели с тех пор, как я видела ее в последний раз. С прошлого воскресенья, когда мы вместе искали еду, а потом она вернулась обратно под землю, прошла неделя, и я отправилась к канализационной решетке у реки в наше обычное время. Когда Сэди в тот день не появилась, я предположила, что она задержалась, и ждала до последнего. Решетка выглядела слегка приоткрытой, будто кто-то сдвинул ее и вернул на место. Я подумала, не оставила ли я ее так в ту ночь, когда помогла вернуться в канализацию. Но потом я вспомнила, что поставила решетку прямо в отверстие и проверила, что она выглядит нетронутой и никто с улицы не заметит. Нет, ее точно двигали. Поправляя решетку, я молилась, чтобы никто с улицы не спустился вниз. Но точно сказать я не могла.

Когда я приблизилась к мосту, толпа пешеходов стала гуще, привычный поток утреннего движения почему-то изменился. Впереди полиция воздвигла нечто вроде баррикады, заставляя толпу встать в очередь. Я молилась, чтобы это не оказался очередной актион, как тогда, когда на моих глазах женщина прыгнула с моста с двумя детьми. Но полиция, казалось, не спешила, как в тот день, действовала по протоколу и весьма эффективно. Контрольно-пропускной пункт, догадалась я, когда они начали проверять документы у каждого, кто пытался пересечь мост. Эта мысль тревожила чуточку меньше, чем актион. С начала войны полиция устанавливала КПП по всему городу в произвольном порядке, проверяя документы обычных поляков, допрашивая о любых нарушениях. Но теперь это случалось все чаще, а причины для допроса выглядели более самовольными.

Мужчина передо мной в очереди двинулся вперед, и я пошла за ним, вытаскивая свое удостоверение личности у КПП.

– Кеннкарте? – спросил меня полицейский. Когда я протянула ему удостоверение личности, сердце забилось чаще. Мои документы были в порядке, а марки, раздобытые Анной-Люсией у немцев, позволяли мне свободно передвигаться по городу. Но это не помешало бы полиции усомниться в цели моего похода в Дебники.

Полицейский оторвал взгляд от удостоверения и оценивающе уставился на меня. Я приготовилась к допросу, который наверняка последует. Затем он так же быстро вернул мне удостоверение.

– Идите, – рявкнул он, жестом приглашая человека позади меня подойти и пройти проверку. Я засеменила дальше, едва сдерживаясь, чтобы не убежать.