Последняя книга из трилогии рассказов о невероятно особенной девушке – блогерше Софии, чьё видение мира изменилось ещё в далёком детстве, описанным в предыдущих частях.Время идёт, и теперь она уже весьма взрослая женщина, бизнес-леди и в целом личность, не обделённая внимания и обожания многих людей. Вскоре следует замужество с малознакомым, но, с первого взгляда, милым человеком, что обернётся для неё настоящим испытанием. Осознание роковой ошибки, попытки наладить свою жизнь в сложившихся обстоятельствах подводит её к неизгладимой черте. Последнему пути к себе – потерять и пережить немыслимое, чтобы приобрести мир и спокойствие, несмотря на всю зыбкость и жестокость происходящего, при этом оставшись самим собой.
***
И вновь зима. Вновь, как и каждый очередной год, запорошённый снегом с головы до ног родной город. Впереди пробные экзамены. Сколько слёз, сил, душевного выгорания пришлось претерпеть Софии даже хотя бы за это полугодие.
И как она только не старалась относиться ко всему, чтобы то ни было, проще, спокойнее, и даже с заслуженной долей равнодушия, проблемы и переживания, перевешивающие здравый смысл, не оставляли её. Частые поездки в Москву на выходных и осенних каникулах, по её блогерским делам, одновременно придавали ей эмоциональных сил, но отнимали немало физических. Спать по три часа в сутки, конечно маловато, особенно если это из-за сбитого режима, или переутомления.
Ещё в октябре, чуть больше месяца назад, когда над родным городом светило яркое солнце, и температура колеблилась от двадцати до двадцати двух градусов, как раз именно тогда, переутомление и ранее упомянутое выгорание настигло Соню.
Последи ночи, когда все спали, кто-то, как крикнет, позовёт её громким голосом: «Соня!». Причём звучание этой совсем не простой и ужасной для осознания звуковой галлюцинации, оказалось, весьма отличающейся от реального оклика. Имя, и может быть ещё какие-то слова, звучат на стыке между сном и внезапным пробуждением. Как Бермудский треугольник, соединяющий собой тёплое и холодное течение, создавая невообразимую загадку, так и этот кошмар, вгоняющий бедного человека в паническую атаку, заставляющую остаток ночи думать лишь об одном, – чей это голос был, и не сошла ли я с ума?
Новенькая акустическая гитара изо дня в день звучала в руках Сони, набираясь опыта, как и её хозяйка. По крайней мере, ей так казалось. Хоть может быть это и выглядит глупо, даже по-детски – думать о том, что гитара тоже чему-то учиться во время игры, ну уж лучше эта забавная мысль крутилась в голове Сони, чем опять пасмурное настроение, отнюдь съедающее людей изнутри.
– Не уверена, – сказала Соня Лизочке, во время перемены, сидя с ней за одной партой, – что я сдам экзамен, так же хорошо как этот пробник.
– Ну что ты Сонь, – ответила Лиза, – ты же готовишься, сама всё этих репетиторов рекламируешь.
– И что, тут же с ума нужно сойти, чтобы на сотню баллов вырваться, или хотя бы больше пятидесяти заработать. И спрашивается зачем? Нет, я понимаю, учиться надо, и это относительно не сложно, но тут как бы вырисовывается казус, и совсем не простой. Учились все десять классов, учились, и вдруг одиннадцатый. Побежали как угорелые к репетиторам, тренерам, учебникам, а что раньше нельзя было освоить?
– Так освоили же, просто половина, и даже больше, уже забыта, как раз к тому самому моменту, когда всё это должно пригодиться.
– А может учить надо так, чтоб не забывалось, и на экзамене спрашивать то, что нам в действительности пригодится, а не всех под одну гребёнку.
– Это называется индивидуальный подход! Тут уж ты сама понимаешь, что и учителей для этого не хватит, и сил, чтобы разработать такую программу абсолютно для каждого.
– Получается что так. И вон оно как выходить, что подготовка к экзамену и сам экзамен, будто расстрел, с надеждой на осечку или случайный промах наведённой впритык винтовки.
– Да, хорошая аллегория, но это жизнь, сама знаешь, ничего не попишешь, только готовься, готовься, и ещё раз готовься, не надеясь на чудо, а только на свой светлый молодой разум, данный свыше, и на то, что туда когда-то тобой положено.
– Да-с, – протянула Соня, как дверь в её класс резко распахнулась, и трое младшеклассников резко заглянули внутрь, просунув лишь свои головы, через проём, в один голос промямлив: «Соня, Соня, Ня-Ня-Ня», подставляя к своим макушкам ладошки, имитируя кошачьи ушки, одновременно этим дразня и забавляя её.
– Кыш, – резко, но по-доброму и с улыбкой, фыркнула на них Соня, воткнув свою авторучку в парту, да так, что с неё слетел задний колпачок, и слегка брызнули чернила.
Да, это была очередная засада, связанная с Сониной популярностью в Тик Ток. Одноклассники ещё более-менее адекватно относились к её статусу, а вот детишкам из классов помладше можно сказать срывало крышу от появления Софии, даже хотя бы на школьной проходной.
Все будто бы сговорились на этой почве. И каждый, кто первым видел Соню в школе в начале очередного школьного дня, сразу же доносил толпе своих товарищей, и всё знали только одно: «Соня в школе!», а когда она спокойно уходила домой, формулировка была следующей: «Объект покинул помещение!».
И главное, что всё это никак и никаким образом не влияло на чувство собственного достоинства Софии. Она оставалась всё такой же общительной и вовсе не высокомерной. Это, иногда совсем необоснованное, преследование вооруженными телефонными камерами поклонников, только лишь слегка изматывало её, и больше не грозила ничем, как лишь просто мешало спокойно учиться.
