Тут мне навстречу выходит кто-то в новеньком полосатом костюме и блестящих черных сапогах.
— Вот и вы, мисс Куань. Мы вас очень ждем. Что это вы вздумали трепать нервы жокею, мистер Торн?
Мерритт Пэйн, свысока взирая на важного мужчину, подкручивает кончик усов.
Мистер Торн принимается листать тетрадь и от волнения почти роняет ее.
— Э-э, прошу прощения, мистер Пэйн. Я думал, что помню всех участников. Я был уверен, что их всего двенадцать…
— Помолчите, — произносит Мерритт, выставляя руку вперед. — Теперь вы еще и тратите наше время. Мисс Куань, Картофелина, проследуйте за мной. Вас ждет конюх. Скоро участников вызовут на старт.
Мерритт ведет нас сквозь шумную толпу мужчин и потеющих, напуганных животных. А ведь скачки еще даже не начались.
— Торн тот еще осел.
— Спасибо. Не знаю, что бы я без вас делала.
Мерритт улыбается, не разжимая губ.
— Выкрутилась бы, как и всегда, Джо.
Я пытаюсь отыскать в его лице знак того, что ему известно о нашем родстве, но обнаруживаю лишь тень улыбки, тусклый взгляд серо-голубых глаз, доставшихся Мерритту от матери, и слегка приподнятые брови, которые тянет кверху слишком большое количество мыслей. Мне становится грустно, что у меня никогда не было настоящего брата, я каким-то образом ощущаю потерю, которой со мной не случалось.
Когда Мерритт подводит нас к стойлу, я с удивлением обнаруживаю перед собой маленького Джозефа Портера, стоящего по стойке смирно.
— Джозеф выведет твою лошадь на старт, когда подойдет время. Удачи, Джо. Если бы скачки можно было выиграть не скоростью, а решительностью, я поставил бы на тебя все деньги. — Поклонившись, Мерритт Пэйн уходит.
— Доброе утро, Джозеф. Вольно. Не ожидала я тебя здесь увидеть.
— Я вас тоже. Старина Джин дал мне десять центов, чтобы я ему помог.
— Он плохо себя чувствует. Сегодня я за него.
Джозеф тут же ведет Картофелину напиться. Пока лошадь утоляет жажду, Джозеф отстегивает седло. Затем он разворачивает атласную ярко-желтую, как транспарант суфражисток, попону с вышитым номером 13.
— Жаль, что вам достался такой номер. Но если вас это утешит, мама говорит, что число тринадцать не принесет несчастья, если на него плюнуть, и я сделал это за вас.
Джозеф показывает пальцем на влажное пятно, оказавшееся прямо между цифрами 1 и 3.
— Ну и ну, спасибо!
— Но вы не расслабляйтесь, потому что вам предстоит скакать по самой длинной, внешней дорожке.
С каждой секундой шансы на победу уменьшаются, и мне кажется, что мой позвоночник укорачивается, словно сжатые меха гармошки. Остается только надеяться, что Жулик выступает под номером 12.
— Есть еще что-то, что мне нужно знать?
— Держитесь подальше от номеров 4 и 6. Их наездники выглядят как-то устрашающе. По глазам видно, что люди они простые и не постесняются забрать то, что им не принадлежит.
Номер 4 — это жеребец с головой-наковальней. Джозеф кивает в сторону номера 6, гнедого жеребца. Жокей в клетчатой рубашке стоит, повернувшись к нам спиной, а лицом — к дереву. По стволу начинает стекать струя, и я поспешно отворачиваюсь.
Надеюсь, мужчина не забудет поблагодарить дерево, когда закончит все свои дела. Пробираясь сквозь толпу, я рассматриваю своих соперников и ищу глазами пегого жеребца, которого сразу узнаю по белым подпалинам и черным волосам в гриве и хвосте. Мужчины при виде меня либо хмурятся, либо заливаются смехом, и я не могу сказать, что из этого хуже. Один из них, задрав нос, равнодушно смотрит сквозь меня. Они, по всей видимости, не чувствуют во мне конкурента, но, возможно, оно и к лучшему. Обычно самые страшные угрозы приходят оттуда, откуда мы их совсем не ждем.
