Я спрыгнула с дивана и опустилась перед ним на колени. После пары минут нам обоим стало ясно, что вечеринка закончилась. Наверное, это прозвучит кощунственно, но я чувствовала себя как те дети из видео, где родители подарили им на рождество вантуз и еще какую-то фигню, упакованную в блестящую коробку. С грустным видом я прошла на кухню и, набрав воды в единственный чистый стакан, сделала пару жадных глотков. У меня начиналось похмелье.
Крис обнял меня сзади своими большими грубыми руками.
– Прости, луф, это все кокс.
Внезапно я почувствовала волну огромной нежности. Он был таким большим, таким злым и таким восхитительным, и в то же время совершенно беспомощным и уязвимым. Я развернулась и прижалась щекой к татуированной английской розе у него на груди.
– Ты останешься? – спросил он, и я кивнула в ответ.
Его спальня была маленькой и такой же захламленной, как и гостиная. Мой взгляд упал на макбук и пару гитар в углу – значит, он все-таки что-то пишет. Посреди завалов стояла большая неубранная кровать. Мне вспомнились слова Ника о том, что вчера Крис ушел домой с какой-то бабой. Прежде чем присесть на краешек, мне пришлось побороть в себе чувство брезгливости и отвращения. Через пару минут в дверях появился Крис с двумя чашками чая и горой сладостей. Я снова почувствовала щемящую нежность и волнение при виде его лица, сосредоточенного на том, чтобы не расплескать кипяток. Он поставил музыку.
Когда мы устроились под одеялом на уважительном расстоянии друг от друга, как супруги средних лет, Крис выудил откуда-то из-под кровати огромный косяк, зажег его и, глубоко затянувшись, передал мне. Я последовала его примеру и почувствовала, как тяжелеет голова и растворяются мысли. Мы затянулись еще пару раз, непринужденно болтая, как пара случайных знакомцев на автобусной остановке во время дождя.
– Есть хочешь? – внезапно спросил он, сваливая на простыни гору разноцветных упаковок печенья и шоколадок. Я радостно закивала. Странная ночь.
Он по очереди открывал батончики и разламывал, отдавая мне половину.
– Знаешь, как правильно их есть? – с блаженной улыбкой спросил он. – Сначала сгрызаешь шоколад, а потом ешь начинку. Но нужно грызть очень аккуратно, чтобы не повредить. – Он продемонстрировал мне свой навык на паре батончиков, ловко откусывая кусочки вафли. – А вот «Скиттлс» нужно долго рассасывать, пока сердцевинка не станет мягкой. – Он высунул сине-зеленый язык и по-мальчишески широко улыбнулся.
От шоколада и марихуаны во рту стало совсем сухо и очень сладко. Я залпом прикончила остатки чая и потянулась к Крису. Наши липкие разноцветные языки сплелись в долгом сонном поцелуе. Я вынула из его пальцев тлеющий окурок и затушила его в чашке с остатками чая. Он перевернул меня на спину и прошептал:
– Дашь мне еще один шанс, Вероника из Йоханнесбурга?
Разноцветные леденцы рассыпались по скомканным простыням и забарабанили по полу.
Status: не прочитано
Когда я проснулась, на улице все еще горели фонари. Без сомнения, это был именно он, тот самый, самый черный час перед рассветом. Крис спал рядом, еле слышно похрапывая. От вина очень хотелось пить. Я натянула его футболку, которую нашла в куче вещей, сваленных на полу, и на цыпочках спустилась вниз. Телевизор по-прежнему работал, и в его тусклом свечении я отыскала стакан и налила воды. Мне захотелось выйти в сад, вдохнуть предрассветный воздух и наконец остаться наедине со своими мыслями. Я повернула ручку двери и вышла на темное крыльцо. Похожая на слепоту тьма парка, который только притворялся спящим, захлестнула меня с головой. Верхушки деревьев колыхались дремлющим чудовищем, и я не могла оторвать от них взгляда, пока от холода у меня не начали дрожать губы.
Знаю, что ты скажешь. Но я не предавала тебя. Я предпочитаю считать себя копом под прикрытием. Теперь я точно знаю, что Крис не убийца. Не потому, что он не способен взять в руки биту и крушить, а потому, что он не смог бы скрыть свое преступление, как не мог скрыть свою жгучую любовь/ненависть к Марку. Если бы Крис и убил человека, он совершил бы это на рыночной площади, в пабе, посреди супермаркета, ровно в ту секунду, когда начал бы видеть красное. Его ярость не знает расчета. И он вспоминает тебя. И старые добрые времена в доме с красной дверью.
Окончательно промерзнув, я решила вернуться в теплый кокон спальни, но в темноте споткнулась обо что-то и, вскрикнув, подвернула ногу. В гостиной зажегся свет. Я посмотрела под ноги: там вверх подошвой лежал огромный рабочий ботинок. У меня в мозгу щелкнуло – рисунок протектора ромбиками, такой знакомый, и клеймо «Доктор Мартинс». Я подняла ботинок и рассмотрела поближе. И как только я поняла, где видела такой отпечаток, на кухне появился заспанный Крис. Я выронила свою находку, и она с глухим ударом приземлилась на крыльцо у моих ног в ту самую секунду, когда он распахнул дверь.
– Что ты там делаешь? – Он протянул руку ко мне в темноту.
