– Всякий, кто зашел в круг, почувствует в себе духа и унесет с собой его часть, – продолжал волосатый парень. – Круг исцеляет. Круг – это врата.
Я растянулась на влажной траве, глядя на восток. Вокруг смеялись, танцевали, дышали веселящим газом, спали и занимались сексом тысячи людей. Мне очень хотелось быть частью общего праздника, но я не могла не думать о тебе, я чувствовала рядом твое присутствие: так бывает, когда, войдя в квартиру, точно знаешь, что мама дома, даже если свет не горит и вокруг тихо. Не бросай меня, Джен. Завтра мне потребуется твоя помощь. Мне захотелось поговорить с тобой, и я одолжила у Рапунцель ее телефон. Пока я пишу тебе письмо, над нашими головами всходит багровое солнце, освещая раскинувшуюся у моих ног сцену для последнего акта этой истории.
Status: не прочитано
Я сижу в гримерке The Red Room. Она расположена так, что звуки снаружи практически не слышны, хотя всего в нескольких метрах позади орет десятками тысяч децибелов сцена «Пирамида». Я слушаю «In Rainbows» на айподе Марка. Я никогда прежде не слышала этот альбом. Для меня Radiohead – это «OK Computer» и «Hail to a Thief». Те диски, что достались мне после тебя. Других я никогда не скачивала и не покупала просто потому, что песни имели смысл, только если их слышала ты. Мне так жаль, что ты не дожила. «In Rainbows» потрясающий. Хотя Википедия говорит мне, что многие песни с него были написаны гораздо раньше.
Сегодня я проснулась около полудня под большим камнем: с двух сторон меня обнимали мои новые подружки, кто-то накрыл нас блестящим пластиковым одеялом, совсем как то, что дали мне пару дней назад в машине службы спасения. Я шевельнулась, и лежавшая сбоку Хелен блаженно улыбнулась и, не открывая глаз, прошептала:
– Чувствую кофе.
Я высвободилась из ее объятий и, потянувшись, села. Передо мной во всей красе раскинулся Гластонбери. Он напоминал блошиный рынок, цирк и кислотный сон одновременно. Повсюду, сколько хватало глаз, высились полосатые своды шатров; над землей, как рыбы, плескались разноцветные флаги; в воздухе пахло травой, едой и навозом. Солнце стояло высоко над головой, с запада ползло гигантское грозовое облако. Рядом с нами кто-то пил кофе и громко разговаривал. Я оглянулась: это были Майлз и его подружка с рыжими волосами – я не запомнила ее имя. Увидев, что мы ожили, парочка прервала свою беседу.
– Доброе утро! Я так и знал, что вы не доберетесь до палатки! – радостно защебетала рыжая. – Пойдемте завтракать. Там потрясающие вегетарианские хот-доги.
Я была так голодна, что даже мысль о соевых сосисках с горчицей заставила меня сглотнуть. И тут я вспомнила.
– Блин, у меня нет денег! – Я охватила голову руками. – У меня вообще ничего нет. Ни сапог, ни одежды, ни палатки.
Ребята переглянулись.
– Как же ты сюда попала? – спросила совсем уже проснувшаяся Хелен.
Я только ухмыльнулась.
– Ого, – Майлз подсел ко мне поближе, – так это не легенды?
– Нет, не легенды. Но я не горжусь своим поступком. Мне просто очень нужно было сюда попасть. Я даже попалась на удочку каких-то мошенников и заплатила им за то, чтобы меня внесли в несуществующий гест-лист.
– Вот это да, – потирая глаза кулаком, сказала Лиза. – У тебя, вообще, хоть что-нибудь есть при себе? Как ты собираешься тут выживать?
Я достала из кармана сверток:
– У меня есть это.
– А что там? – осторожно спросил Майлз.
– Не знаю, сам посмотри. Это плата за то, что меня провели сюда. Я должна была пронести это на территорию.
Майлз потянулся к свертку.
– Ой, а может, не надо? – Его руку перехватила рыжая девочка, переводя настороженный взгляд с меня на него.
– Да ладно, все путем. – Майлз осторожно взял пакет и развернул фольгу. – Фига себе!
– Что там? Что? – разом вскрикнули девочки.
– Вероника, да ты богата! Тут таблетки – штук пятьдесят, не меньше.
– Таблетки? – переспросила я, нахмурившись.
– МДМА.
Я смерила его озадаченным взглядом.
– Мэнди? Молли? – подсказал Майлз.
– Экстази, что ли?
Он радостно закивал.
– Хотите – забирайте себе, – разочарованно махнула я рукой.
– Что?! – Майлз вытаращил глаза. – Как можно расстаться с такой ценностью?
– Я не принимаю наркотики, – заявила я и закашлялась. Во-первых, реплика прозвучала как-то высокомерно, во-вторых, была не совсем честной. – Ну, стараюсь не принимать. А вы мне так помогли, так что забирайте себе, если нужно. Все равно парни, которым принадлежит пакет, похоже, не придут. Видимо, их загребли.
Майлз и его подружка переглянулись.
Он протянул мне руку. Я пожала ее, но он притянул меня к себе и обнял:
– Вот спасибо тебе, сестра.
Он разделил содержимое свертка на две кучки, большую часть оставив в фольге. Остальное ссыпал себе в пустую пачку от сигарет.
– Да бери все, – предложила я.
– Знаешь, здесь это лучше, чем деньги. Если вдруг тебе потребуется вписка, или еда, или билет домой. Или просто немного неземной всеобъемлющей вселенской любви. Возьми.
Пожав плечами, я положила комочек фольги обратно в карман.
