Лена хихикнула; это выглядело как начало истерики. Я посмотрел на парней, но они пялились куда угодно, только не на меня.
— Абсолютный маразм, — подытожил я. — Никаких стишков на фиг не надо. Подумайте над концепцией, детали придут потом.
Я прислушивался к своему голосу и не узнавал. Казалось, что вместо головы у меня телевизор. Не было ни одной своей мысли. Если это творческий застой, то вся надежда на мальчиков. Но они, похоже, были готовы подвести.
До меня издалека донесся голос Миши:
— Может, это… если все мы в… кризисе, просто передадим заказ кому-нибудь еще. Получим свой процент за посредничество…
Нет, это просто массовый гипноз. Мы все участвуем в каком-то паршивом спектакле. И снова, как в кабинете фанта-фармского менеджера, я потрепал себя по щекам и ущипнул, а затем потянулся к карману и выудил из коробочки таблетку. Точь-в-точь такую, как у Виталия Юрьевича. Я проглотил ее, и пелена разорвалась.
Я подтолкнул коробочку по столу ребятам; ни о чем не спрашивая, они взяли по таблетке. Кроме Лены.
Уже довольно поздно вечером, так ничего путного и не придумав, мы стали-таки расходиться. Леночка долго собиралась, а потом предложила мне пригласить ее к себе. Я и сам хотел это сделать, да никак не мог понять, кто мы сейчас друг другу.
После прогулки пешком (романтические влюбленные) мы устроились в полумраке комнаты, тихо разговаривали и целовались. Вдруг все пошло наперекосяк — с того момента, как у меня из кармана вывалилась проклятая коробочка. Лена прибавила освещения и встала спиной к окну.
— Слушай, а откуда вообще взялся этот Фанта-Фарм? Они не звонили в офис…
— Тот тип позвонил мне прямо домой, с утра пораньше. Я еще хотел спросить его, почему не в контору, но он быстро повесил трубку. Я думал, что ты дала мой телефон, потому что дело срочное…
— Я не давала. Я вообще услышала о нем только от тебя.
— Фанта-лэнд, — пробормотал я.
— Что?
— Фанталэнд — волшебная страна, где все жрут фантазин. Так придумал Миша. А королева этой страны — на плакате у тебя за спиной. — Лена обернулась и посмотрела в окно. — А еще он сказал, что мы готовим переворот и королевой станешь ты. Обычная история. Что ты там увидела?
Лена все еще смотрела в окно, не слыша моих слов. Я подошел и тоже остолбенел.
С рекламного щита смотрела Леночка.
Я еще подумал, что если бы это увидел Миша, он почувствовал бы укол профессиональной ревности. Момент схвачен грамотно, лицо как живое. Застывшая Лена по эту сторону окна казалась подделкой.
— Фанта-стика, — прошептал я. — Сегодня утром там была Мисс Ленинградская область.
— Закрой занавески, — произнесла наконец Лена. — Я не хочу ничего знать.
А мне вдруг захотелось проглотить еще пилюлю.
— Знаешь что, Леночка, — сказал я, когда мы прошли на кухню и яркий свет отрезал возможность того напряженного интима, который мы пытались создавать на протяжении вечера, — этот фантазин — очень интересная штука. Не думай, что я схожу с ума, но мне кажется, что он исполняет любые желания. Ну, в пределах разумного. На это же намекал и человек из фирмы, с которым я общался. Прямо он, конечно, так не сказал, но… Каждый раз, когда я съедаю таблетку, я получаю то, чего больше всего хочу. Я мечтал о хорошем денежном заказе — мы его имеем. В другой раз он подействовал как снотворное. А сегодня у всех нас начала съезжать крыша — фантазин ее поправил…
— А отчего она поехала? — Лена посмотрела мне прямо в глаза. — От твоего фантазина.
Да, это так, подумал я. Хотя почему так? Мы работали, и у нас не клеилось. С тем же успехом могло не быть идей для рекламы какого-нибудь автосервиса.
Лена прочла мои мысли по лицу.
— Это просто какой-то наркотик. А ты сел на него и ищешь оправданий.
— Хорошо. Может, и так. Но попробуй сама. Если ты не получишь того, о чем мечтаешь… — Я не знал, что будет тогда. То есть знал, но в любом случае это было не в моей власти.
Вдруг Лена решительно протянула руку:
— Давай.
Я вытащил коробочку и вытряхнул из нее маленькие пакетики с сиропом. Стрелка на полиэтилене указывала, где надорвать, чтобы выдавить содержимое в ложку. Стоит ли говорить, подумал я, что это лекарство еще и меняет произвольно упаковку?
Лена выдавила содержимое пакетика прямо на язык; я сделал то же самое.
— Теперь, может, ты скажешь, что загадала?
— Нет. Пока что я хочу домой, как ты на это смотришь? Такое желание сбудется?
— Не останешься?
— Нет. — Она вдруг погрустнела и заговорила нежно и как бы извиняясь: — Правда, я сегодня очень устала. И чувствую себя неважно. Отвези меня домой.
Мы снова стали влюбленными, только не пылкими, а печальными. Грусть была светлой; такие чувства двигают рукой поэта, когда он создает лучшие строки в своей жизни.
Вернулся я далеко за полночь и сразу заснул.
Этой ночью сон был куда приятнее вчерашнего. Мне снилась Лена; мы занимались любовью, и это было нечто бесподобное. Мы и вообще хорошие любовники, но, прошу прощения за каламбур, то, что происходило во сне, нам и не снилось. Может, просто потому, что это был сон.
