Девушка с тату пониже спины полностью

Раз уж я не выиграла «Глобус» в тот вечер и мне не пришлось выйти на подиум, чтобы произнести речь, — хочу воспользоваться этой возможностью и поблагодарить всех журналистов во всех странах, где я побывала. Во-первых, хочу сказать спасибо всем, кто указал на то, что я женщина. Комплименты ваши были сформулированы очень точно, так что обо мне ни разу не сказали, что я просто «смешная», только «смешная женщина». Вы позаботились о том, чтобы я не упускала из виду свои яичники. Спасибо. Без ваших постоянных напоминаний я могла бы запросто забыть матку в автобусе, — но вы, чуваки, не давали мне забыть о том, что раз в месяц у меня идет кровь, а еще я могу рассказать шутку! Еще хочу поблагодарить чувака, который назвал меня шалавой. Я заметила, как вы несчастны в жизни, и очень вам посочувствовала. Если вы с нами, хочу, чтобы вы знали, что я очень счастлива и что у меня в жизни сейчас светлая полоса.

И в заключение хочу выразить особую благодарность яйцам берлинского журналиста. Если бы не вы, ребята, я бы, наверное, смогла ночью уснуть, а кому это на фиг надо. Auf Wiedersehen.

Было 23 июля 2015 года, «Катастрофа» вышла где-то неделю назад. Я была счастлива, что вернулась домой. После уже упомянутой недели утомительного пресс-тура — на этот раз в Австралии — я только что приземлилась в Лос-Анджелесе. Возвращение было особенно приятным, потому что поездка мне настроения не улучшила. В тот вечер я должна была ужинать со своим другом Алланом. Это мой очень близкий друг, правда, я не знаю, как пишется его имя: «Алан» или «Аллан». Еще у меня есть серьезные вопросы по поводу того, как пишется его фамилия.

У меня был джет-лаг, и спина жестоко болела после поездок, поэтому я записалась на массаж. Вышла я из гостиничного СПА, чувствуя себя прекрасно — в общем и целом радуясь жизни, везучая и обновленная. Я посмотрела в сотовый и увидела кучу пропущенных звонков от своей пиарщицы Кэрри. Еще она прислала мне множество сообщений с просьбой немедленно ей перезвонить. Я захихикала. Если она пыталась со мной так срочно связаться, значит, где-то обнародовали либо мою фотку голышом, либо видеозапись секса. Как-то, когда мне было двадцать, мы с парнем трахались перед камерой компьютера, и получился просто ад. Мы совершенно не были сосредоточены друг на друге, а только пялились на себя в монитор. Я купила черное кружевное белье и пояс для чулок — не врубаясь, что нужно быть ангелом «Виктории Сикрет», чтобы не выглядеть в этой сбруе по-идиотски. Фото Руперта Мердока в кресле-качалке выглядело бы сексуальнее, чем я в том наряде. В общем, зрелище было жуткое, и я заранее прошу прощения, если та запись когда-нибудь всплывет. Очень, очень сочувствую тем, в чей телефон или компьютер влезли хакеры, и надеюсь, что со мной такого никогда не произойдет. Но голые фотки меня не пугают. Я уверена, что однажды они выплывут, и не знаю, как я тогда буду себя чувствовать — но именно сегодня, именно в этот момент моей жизни мне кажется, что я буду ржать. И просить прощения у всех, кому придется увидеть такую запись или снимки.

В общем, 23 июля 2015 года я приготовилась к известию о том, что запись моего секса попала в сеть, и настраивалась успокаивать свою пиарщицу и сообщать ей, что мне все равно. Я набрала Кэрри, заранее улыбаясь. Когда она ответила, я уже даже не хихикала, а смеялась в голос.

И тут она сказала:

— В кинотеатре в Лафейетте, Луизиана, была стрельба. Во время показа «Катастрофы».

У меня оборвалось сердце. Серьезно. Так тяжело мне было только после несчастного случая во время серфинга — когда я была уверена, что лишусь ноги, — и еще когда я узнавала о смерти близких друзей. Новости меня раздавили. Я пошла в номер, включила CNN и почти впала в ступор. Я еще не знала, что две красивые, умные, сильные женщины в тот вечер умрут. Я не знала о Мейси Брё, которой был всего двадцать один год — о милой, доброй, роскошной девочке, ходившей в церковь и собиравшейся замуж за свою школьную любовь. И о Джиллиан Джонсон я не знала. Ей было всего тридцать три, она была деятельным гражданином своей общины. Чудесная жена и мачеха, умная и талантливая, с собственным бизнесом, музыкант и замечательная художница. Я хотела знать все, я хотела сразу лететь в Луизиану и быть с семьями, которые пострадали от этой трагедии.