Она подтащила ротанговый стул поближе и села так, чтобы видеть его глаза.
– И как ты думаешь, что мы будем с этим делать?
Адвокат ничего не мог ответить.
– У тебя есть какие-нибудь светлые идеи на этот счет?
Не дождавшись ответа, Лисбет протянула руку, ухватилась за его мошонку и стала тянуть, пока лицо Бьюрмана не перекосилось от боли.
– У тебя есть светлые идеи? – повторила она.
Он покачал головой.
– Отлично. А то я очень разозлюсь, если тебе вдруг и вправду что-нибудь придет в голову. Особенно в будущем.
Саландер откинулась на стуле и зажгла новую сигарету.
– А делать мы будем вот что. На следующей неделе, как только тебе удастся выковырять эту здоровую резиновую пробку из своей задницы, ты известишь мой банк о том, что я – и только я – буду иметь доступ к своему счету. Ты меня понимаешь?
Бьюрман кивнул.
– Умница. Далее. Ты больше никогда не будешь со мной связываться. Встречаться мы теперь будем исключительно по моему желанию. То есть тебе запрещается меня посещать.
Бьюрман несколько раз кивнул и вдруг с облегчением выдохнул. Он понял, что она не собирается его убивать.
– Если ты хоть раз попробуешь домогаться до меня, копии этого диска появятся в редакциях всех стокгольмских газет. Ты понял?
Адвокат несколько раз кивнул. «Я должен раздобыть эту запись», – мелькнуло в его сознании.
– Раз в год ты будешь посылать отчет о моем хорошем самочувствии в опекунский совет муниципалитета. Ты должен сообщать, что я веду вполне нормальный образ жизни, имею постоянную работу, справляюсь со всеми задачами и что ты не замечаешь абсолютно никаких отклонений в моем поведении. Ты меня понял?
Он кивнул.
– Каждый месяц ты будешь составлять фиктивный письменный отчет о наших встречах. Ты должен подробно рассказывать о том, какая я положительная и как у меня все хорошо. Копии будешь отсылать мне по почте. Понятно?
Он снова кивнул. Лисбет отсутствующим взглядом отметила, что на лбу у него выступил пот.
– Через несколько лет – скажем, года через два – ты начнешь хлопотать в суде об отмене решения о моей недееспособности. Ты найдешь невропатолога, который подтвердит то, что я абсолютно нормальная. Ты будешь очень стараться и сделаешь все, что в твоих силах, чтобы меня объявили дееспособной.
Он кивнул.
– Знаешь, почему ты будешь стараться изо всех сил? Потому что у тебя имеется на то веская причина. Если ты не сделаешь что-либо из вышеперечисленного, то я обнародую запись.
Бьюрман вслушивался буквально в каждый слог, произносимый Лисбет Саландер. Внезапно в его глазах вспыхнула ненависть. О, она совершила ошибку, оставив его в живых.
«Я тебе это припомню, сука проклятая. Рано или поздно. Я тебя уничтожу», – думал он, однако продолжал с энтузиазмом кивать в ответ на каждый вопрос.
– То же самое произойдет, если ты снова решишь меня лапать. – Она обхватила себя за горло ладонью. – И тогда прощай, твоя квартирка, твое замечательное звание и твои миллионы в зарубежных банках.
Когда Лисбет упомянула про деньги, у адвоката расширились глаза.
«Откуда, черт возьми, она знает, что…»
Саландер улыбнулась и сделала глубокую затяжку. Потом загасила сигарету, бросила ее на ковровое покрытие и раздавила подошвой.
– Мне нужны дубликаты ключей от твоей квартиры и от твоего офиса.
Бьюрман нахмурил брови. Лисбет наклонилась над ним и сладко улыбнулась:
– Имей в виду, я буду держать твою жизнь под контролем. Когда ты будешь ожидать этого меньше всего – например, когда ты мирно спишь, – я вдруг буду возникать в спальне с этой штукой в руке.
Она подняла электрошокер.
– Я буду за тобой послеживать. И если хоть раз обнаружу тебя с девушкой – независимо от того, добровольно она сюда придет или нет, – если я вообще хоть раз застукаю тебя с женщиной…
Лисбет Саландер опять обхватила шею пальцами.
– Если же я умру… стану жертвой несчастного случая, попаду под машину и что-нибудь в том же духе, – копии записи будут отправлены в газеты по почте. Вместе с увлекательным и подробным изложением истории о том, какой ты замечательный опекун. И еще одно…
Она склонилась так низко, что ее лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от его лица.
– Если ты еще хоть раз прикоснешься ко мне, я тебя убью. Поверь мне на слово.
Бьюрман на сей раз действительно ей поверил. Выражение ее глаз не оставляло никакой надежды на то, что она блефует.
– Помни, что я психопатка.
Он кивнул.
Лисбет кинула на его задумчивый взгляд и серьезно произнесла:
– Вряд ли мы с тобой сейчас стали добрыми друзьями. Ты небось лежишь и торжествуешь, что я – дуреха этакая – оставляю тебя в живых. Тебе кажется, что, даже будучи моим пленником, ты продолжаешь контролировать меня, поскольку, раз уж я тебя не убиваю, мне остается лишь отпустить тебя. Следовательно, ты надеешься, что снова сумеешь перехватить власть.
Бьюрман замотал головой; его охватили мрачные предчувствия.
– Я подарю тебе одну штуку, которая всегда будет напоминать тебе о нашем уговоре.
Криво усмехнувшись, Саландер залезла на кровать и встала на колени у него между ногами. Адвокат Бьюрман не понимал, что она намерена сделать с ним, но очень испугался.
