Часы на ночном столике показывали половину десятого утра. Лисбет все еще пыталась понять, что же ее разбудило, как в дверь снова позвонили. Девушка озадаченно села. Обычно никто не посещал ее в такое время суток. Да и вообще в ее дверь звонили редко. Наполовину сонная, Саландер завернулась в простыню, слегка покачиваясь, направилась в прихожую и открыла дверь.
И встретилась взглядом с Микаэлем Блумквистом.
Почему-то ее охватила паника, и она инстинктивно отступила назад.
– Доброе утро, фрёкен Саландер, – дружелюбно поздоровался тот. – Я понимаю, что вчера вы поздно пришли домой. Могу я войти?
Не дождавшись разрешения, журналист переступил через порог и закрыл за собой дверь. Пока он с любопытством разглядывал сложенную на полу прихожей кучу одежды и горы пакетов с газетами, параллельно косясь на дверь спальни, Лисбет Саландер никак не могла сообразить – как, что, кто? Блумквист с улыбкой смотрел на ее широко открытый рот.
– Кажется, ты еще не завтракала, поэтому я прихватил с собой бейглы. Один с ростбифом, один с индейкой и дижонской горчицей и один вегетарианский, с авокадо. Я не знаю, что ты любишь. Ростбиф?
Он исчез на кухне, с ходу нашел ее кофеварку и крикнул:
– Где у тебя тут кофе?
Саландер стояла в прихожей как парализованная, пока не услышала звук льющейся воды, и в три шага оказалась на кухне.
– Стой!
Она почувствовала, что кричит, и понизила голос.
– Ты врываешься сюда и распоряжаешься так, словно живешь тут, черт бы тебя побрал! А ведь мы даже не знакомы.
Микаэль остановился, держа кувшин над кофеваркой, и, повернув к ней голову, ответил без всякого юмора в голосе:
– Неправда. Ты знаешь меня лучше, чем большинство других людей. Не отпирайся!
Он повернулся к ней спиной, долил воду в кувшин, а затем начал открывать банки на кухонном столе.
– Кстати, я знаю, как и чем ты занимаешься. Я узнал твои тайны.
Лисбет Саландер прикрыла глаза. Ей очень хотелось бы, чтобы пол перестал раскачиваться у нее под ногами. Она находилась в состоянии интеллектуального паралича, никак не могла отойти от похмелья. Ситуация была совершенно нереальной, и ее мозг отказывался работать. Раньше она никогда не сталкивалась ни с кем из своих объектов лицом к лицу.
Он стоит посреди ее кухни. Это невозможно. Такого просто не может быть.
Лисбет обнаружила, что простыня сползла, и обмотала ее потуже. Блумквист что-то сказал, но она не сразу его поняла.
– Нам надо поговорить, – повторил он. – Но думаю, ты сперва захочешь принять душ.
Она решила действовать напрямую.
– Слышь, если ты явился сюда, чтобы устроить скандал, то обратился не по адресу. Я только выполняла поручение. Тебе нужно поговорить с моим шефом.
Микаэль встал перед ней и поднял руки ладонями вперед.
– С Драганом Арманским я уже побеседовал. Он, кстати, просил, чтобы ты ему позвонила, а то вчера вечером твой мобильник не отвечал.
Блумквист приблизился к ней. Никакой угрозы он для нее не представлял, она это сразу почувствовала, но все же отступила на несколько сантиметров, когда он коснулся ее руки и указал на дверь ванной. Ей не нравится, когда ее трогают без ее разрешения, пусть даже и с дружескими намерениями.
– Я не собираюсь устраивать никаких скандалов, – сказал он спокойно. – Но я очень хотел бы с тобой поговорить. Когда ты, конечно, проснешься. Пока ты будешь одеваться, кофе как раз подоспеет. Так что марш в душ! Бегом!
Она безвольно подчинилась.
«Лисбет Саландер никогда не бывает безвольной», – тут же подумала она.
Уже в ванной комнате девушка прислонилась к двери и попробовала сосредоточиться. Лисбет, конечно, испытала настоящее потрясение. Она от себя такого даже не ожидала. Вообще-то она только сейчас почувствовала, что у нее вот-вот лопнет мочевой пузырь и что после ночных эскапад душ – не просто удачная идея, а настоятельная необходимость.
Лисбет привела себя в порядок, проскользнула в спальню, натянула на себя трусы, джинсы и футболку с надписью «Armageddon was yesterday – today we have a serious problem»[78].
Секунду помешкав, она отыскала брошенную на стул кожаную куртку. Затем достала из кармана электрошокер, убедилась, что он заряжен, и сунула в задний карман джинсов. Запах кофе уже витал по всей квартире. Лисбет сделала глубокий вдох и снова вышла на кухню.
– Ты что, никогда здесь не убираешь? – произнес Блумквист вместо приветствия.
Он заполнил раковину грязной посудой, вытряхнул пепельницы, выбросил старые пакеты из-под молока, очистил стол от скопившихся за пять недель газет, вытер, поставил на него кофейные чашки и разложил бейглы, которые, как оказалось, и в самом деле принес. Все это выглядело очень привлекательно, а после ночи с Мимми Лисбет и впрямь чертовски проголодалась.
«Что ж, посмотрим, чем все это закончится».
Саландер уселась напротив и вопросительно уставилась на него.
– Ты мне так и не ответила. Ростбиф, индейка или авокадо?
– Ростбиф.
– Тогда я возьму индейку.
