– Извините. Я знаю, что Хенрик Вангер к вам хорошо относится; знаю, что вы замужем, но живете с мужем раздельно… Вот, пожалуй, и все. Конечно, вы можете беседовать со мной и не бояться, что вас процитируют или выставят на всеобщее обозрение. Но как-нибудь я постучу к вам в дверь и попрошу ответить на вопросы относительно того или иного конкретного события, на которое вы поможете мне пролить свет. Тогда уже речь пойдет об интервью, и вам самой решать, отвечать вам на мои вопросы или нет. В любом случае я заранее предупрежу вас, когда наша беседа войдет в официальное русло.
– Значит, я смогу разговаривать с вами… не под запись, как это у вас принято называть?
– Конечно.
– А этот наш разговор идет не под запись?
– Сейчас вы просто моя соседка, зашедшая познакомиться и выпить чашечку кофе, вот и всё.
– Ладно. Тогда можно задать вам один вопрос?
– Конечно.
– Какая часть этой книги будет посвящена Харриет Вангер?
Микаэль закусил губу и, секунду поколебавшись, постарался ответить непринужденно:
– Честно сказать, пока не имею представления. Конечно, возможно, ей будет посвящена целая глава. Нельзя отрицать, что это драматическое событие оказало огромное влияние на Хенрика Вангера.
– Сдается мне, вы приехали сюда как раз для того, чтобы разобраться в причинах и обстоятельствах ее исчезновения.
– С чего вы взяли?
– Я знаю, что Гуннар Нильссон притащил сюда четыре коробки. Они очень напоминают архив частного расследования Хенрика за все эти годы. При этом, когда я заглянула в бывшую комнату Харриет, где Хенрик обычно хранил свои бумаги, их там не оказалось.
А Сесилия Вангер, оказывается, неглупа.
– На самом деле эту тему вам нужно обсуждать с Хенриком Вангером, а не со мною, – ответил Микаэль. – Разумеется, он посвятил меня в некоторые подробности исчезновения Харриет, и я решил, что мне следовало бы ознакомиться с этими материалами.
Сесилия Вангер заученно улыбнулась.
– Я никак не могу понять, кто из них более сумасшедший – мой отец или мой дядя. Я обсуждала с Хенриком эпизод исчезновения Харриет, вероятно, уже не одну тысячу раз.
– А что, на ваш взгляд, с ней все-таки произошло?
– Этот вопрос – уже начало интервью?
– Нет, – засмеялся Микаэль. – Этот вопрос я задал просто из чистого любопытства.
– А теперь мне стало любопытно: неужели вы тоже чокнутый? Это Хенрик заразил вас своей манией или же на сей раз он опять завелся благодаря вам?
– А по-вашему, Хенрик чокнутый?
– Дело в том, что Хенрик – очень славный и заботливый. Я очень хорошо к нему отношусь. Но когда речь заходит о Харриет, он буквально сходит с ума.
– Но ведь у него есть веская причина сходить с ума. Харриет действительно исчезла.
– Кто бы знал, насколько мне осточертела эта история… Она уже много лет отравляет нам всем жизнь и, похоже, никогда не закончится.
Внезапно Сесилия поднялась и стала натягивать меховую куртку.
– Мне пора. Что ж, вы действительно милый человек. Мартин тоже так считает, но на его мнение не всегда можно полагаться. Заходите ко мне на чашечку кофе в любое время, если будет желание. По вечерам я практически всегда у себя.
– Спасибо, – ответил Микаэль.
Когда Сесилия уже подходила к входной двери, он крикнул ей вслед:
– Вы не ответили на вопрос, не являющийся началом интервью!..
Она задержалась в дверях и произнесла, не глядя на него:
– Я понятия не имею о том, что случилось с Харриет. Но уверена, что в конце концов правда всплывет наружу. И она будет настолько проста, что мы будем потрясены. Если когда-нибудь узнаем ее…
Она обернулась и улыбнулась Блумквисту. Впервые ее улыбка выглядела искренней. Потом Сесилия помахала рукой и ушла.
Микаэль по-прежнему сидел за кухонным столом, задумавшись. Имя Сесилии Вангер, так же, как и имена некоторых других членов семьи, находившихся на острове в день исчезновения Харриет, в его записях было выделено жирным шрифтом.
Но если знакомство с Сесилией Вангер в целом оказалось приятным, то встреча с Изабеллой Вангер произвела на Блумквиста тяжелое впечатление. Матери Харриет уже стукнуло семьдесят пять лет. Хенрик оказался прав: она выглядела очень эффектно и чем-то напоминала постаревшую Лорен Бэколл[59].
Стройная, в черной каракулевой шубе и такой же шапке, с черной тростью в руке, эта женщина, как стареющий вампир, была по-прежнему красива, но ядовита, как змея. Микаэль столкнулся с нею однажды утром, направляясь в «Кафе Сусанны». Изабелла Вангер, скорее всего, возвращалась домой с прогулки. Она окликнула его от перекрестка:
– Послушайте-ка, юноша. Подойдите поближе.
Поначалу Микаэль не понял, что эта фраза в приказном тоне обращена именно к нему. Но когда он огляделся по сторонам, то убедился, что вокруг никого нет и что, стало быть, этот призыв относится к нему.
– Я – Изабелла Вангер, – представилась женщина.
– Привет! А меня зовут Микаэль Блумквист.
Он протянул руку, но она сделала вид, что не заметила ее.
– Это вы копаетесь в наших семейных дрязгах?
– Это со мной Хенрик Вангер заключил контракт, чтобы я помог ему написать книгу об истории его семьи.
– Вас это не касается.
