Эта сексуальная прелюдия на юридическом языке определялась как развратные действия и принуждение к сексуальному контакту заведомо зависимого лица. Теоретически все это могло бы закончиться для Бьюрмана сроком до двух лет тюрьмы, хотя и продолжалось всего лишь несколько секунд; но этого было достаточно, чтобы безвозвратно пересечь границу дозволенного. Лисбет Саландер восприняла этот эпизод как демонстрацию агрессивных намерений вражеских войск. И хотя их связывали четко определенные юридические отношения, она сейчас находилась в полной зависимости от него, причем была безоружной. Когда через несколько секунд их глаза вновь встретились, рот Бьюрмана был приоткрыт, а лицо искажено похотью. Сама же Саландер осталась полностью безучастной.
Опекун вернулся обратно на свою сторону стола и опустился в удобное кожаное кресло.
– Я не могу просто так выдавать тебе деньги, – заявил он. – Зачем тебе такой дорогой компьютер? Есть значительно более дешевые устройства, на которых можно играть в игры.
– Я хочу распоряжаться своими деньгами, как было прежде.
Адвокат бросил на нее сочувствующий взгляд.
– С этим придется повременить. Сначала ты должна научиться контактировать с людьми.
Глаза Лисбет ничего не выражали, но если бы Бьюрман смог прочесть ее мысли, его улыбка, возможно, стерлась бы с его лица.
– Уверен, что мы с тобою можем стать добрыми друзьями, – сказал он. – Мы должны доверять друг другу.
Не дождавшись ответа, он решил уточнить:
– Ты ведь уже взрослая женщина, Лисбет.
Она кивнула.
– Подойди сюда, – сказал опекун, протягивая руку.
Саландер на несколько секунд задержала взгляд на ноже, а потом встала и подошла к нему.
– Если ты будешь добра ко мне, то и я буду добр к тебе, – произнес он.
Она словно окаменела, а он обвил ее свободной рукой за шею и вынудил встать на колени, лицом к своей ширинке.
– Тебе ведь это уже знакомо, – сказал он, расстегивая пуговицы.
От него пахло так, словно он только что помылся с мылом.
Лисбет отвернула лицо и попыталась встать, но он крепко схватил ее. Конечно, чисто физически она ему уступала, поскольку весила около сорока килограммов – против его девяноста пяти. Бьюрман обеими руками схватил ее за голову и повернул лицо так, что их глаза встретились.
– Если ты будешь добра ко мне, то и я буду добр к тебе, – повторил он. – А будешь артачиться, я упеку тебя в психушку до конца дней. Тебе ведь этого не захочется?
Она ничего не ответила.
– Не захочется, да?
Она снова не ответила.
Бьюрман подождал, и она опустила взгляд. Он решил, что она покорилась. Потом подвинул ее поближе. Лисбет открыла рот и взяла его пенис. Бьюрман все время крепко держал ее за шею, с силой прижимая к себе. В течение десяти минут, пока он вихлял тазом, ее непрерывно подташнивало. Наконец он закончил и прижал к себе с такой силой, что Лисбет едва не задохнулась.
Он позволил ей воспользоваться маленьким туалетом, находившимся прямо в офисе. Пока Саландер умывалась и пыталась отчистить свитер от пятен, ее всю трясло. Она пожевала его зубную пасту, чтобы избавиться от рвотных ощущений. Когда девушка вернулась в комнату, Бьюрман преспокойно сидел за письменным столом и перелистывал бумаги.
– Сядь, Лисбет, – указал он, не глядя на нее.
Она села. Наконец опекун поднял взгляд и улыбнулся:
– Ты ведь уже взрослая, правда, Лисбет?
Она кивнула.
– Тогда ты должна уметь играть во взрослые игры, – сказал он таким тоном, каким разговаривают с ребенком.
Лисбет не ответила. У него на лбу пролегла небольшая морщина.
– Полагаю, будет лучше, если ты никому не станешь рассказывать об этих играх. Да и сама подумай – кто тебе поверит? Ведь по документам ты неполноценная.
Снова не дождавшись ответа, он продолжил:
– Твое слово станет против моего. И кому, как ты думаешь, скорее поверят?
Когда Саландер опять ничего не ответила, Бьюрман вздохнул. Он вдруг разозлился, потому что она сидела молча и просто смотрела на него, но сдержался.
– Мы с тобой станем добрыми друзьями. Ты молодец, что пришла ко мне сегодня. Можешь обращаться ко мне когда угодно.
– Мне нужны десять тысяч крон на компьютер, – вдруг тихо произнесла Лисбет, словно продолжая начатый до перерыва разговор.
Адвокат Бьюрман поднял брови.
«А она не промах, – подумал он. – Она же вроде как недоразвитая, черт возьми…»
Он протянул ей чек, который успел выписать, пока она была в туалете.
«С нею даже лучше, чем с проституткой – я могу рассчитываться ее же деньгами».
Бьюрман улыбнулся снисходительной улыбкой. Лисбет Саландер взяла чек и ушла.
