— Вы могли бы — конечно, вместе с Микаэлем — доставить удовольствие старику и прийти сегодня ко мне на ужин? В семь часов?
— Отлично. Мы с удовольствием придем. Но вы уклоняетесь от моего вопроса. Почему вам хочется стать совладельцем «Миллениума»?
— Я не уклоняюсь от вопроса. Но думаю, что лучше нам будет обсудить его за едой. Прежде чем принять решение, мне необходимо переговорить с моим адвокатом Дирком Фруде. Если в двух словах, то я могу сказать, что у меня имеются свободные деньги. Если журнал выживет и начнет снова приносить прибыль, я выгадаю. Если нет — ну, в свое время я терял куда большее.
— Мы с Микаэлем долго боролись за то, чтобы быть совершенно независимыми.
— Ерунда. Полностью независимых людей не бывает. Но я не стремлюсь отнять у вас журнал и плевать хотел на его содержание. Раз уж этот паразит Стенбек заработал очки, издавая «Модерна тидер», то я вполне могу стоять за «Миллениумом». Тем более что журнал хороший.
— Это как-то связано с Веннерстремом? — вдруг спросил Микаэль.
— Микаэль, мне уже за восемьдесят. Я сожалею, что есть дела, которые остались несделанными, и люди, с которыми я не свел счеты по-крупному. Кстати, — снова обратился он к Эрике, — я вложу сюда капитал при одном по крайней мере непременном условии.
— Говорите, — предложила Эрика.
— Микаэль Блумквист должен вновь занять должность ответственного редактора.
— Нет, — тут же возразил Микаэль.
— Да, — сказал Хенрик Вангер столь же резко. — Веннерстрема хватит удар, если мы выйдем с сообщением пресс-службы о том, что концерн «Вангер» начинает поддерживать «Миллениум» и одновременно ты снова становишься ответственным редактором. Этим мы яснее всего дадим понять: о смене власти речь не идет и редакционная политика остается прежней. И уже одно это даст рекламодателям, обдумывающим, уходить ли из журнала, повод взвесить все еще раз. Веннерстрем не всемогущ. Враги у него тоже имеются, и есть предприятия, которые захотят разместить свою рекламу у вас.
— О чем, черт побери, шла речь? — спросил Микаэль, как только они с Эрикой оказались на улице.
— Думаю, это называется зондированием почвы перед заключением сделки, — ответила она. — А ты не рассказывал мне, что Хенрик Вангер такая душка.
— Рикки, ты с самого начала прекрасно знала, во что выльется этот разговор.
— Привет, малыш. Сейчас только три часа, и я хочу, чтобы до ужина меня хорошенько развлекли.
— Преимущество девятого десятка в том, что никто не может придираться к твоей одежде, — заявил он.
