— Извините, но об этом вы узнаете, когда выйдет публикация.
— Вас только что выпустили из тюрьмы…
— Да?
— Как вы относитесь к журналистам, которые фальсифицируют материал?
— Журналисты, которые фальсифицируют материал, идиоты.
— Вы хотите сказать, что вы идиот?
— При чем здесь я? Я не занимаюсь фальсификацией материала.
— Но вас осудили за клевету.
— И что из этого?
Репортер Конни Турссон задумался так надолго, что Микаэлю пришлось прийти ему на помощь:— Меня осудили за клевету, а не за фальсификацию материала.
— Но вы ведь опубликовали тот материал.
— Если вы звоните, чтобы обсуждать со мной приговор, то никаких комментариев не будет.
— Я хотел бы приехать и взять у вас интервью.
— Сожалею, но мне нечего сказать по этому поводу.
— Значит, вы не хотите обсуждать судебный процесс?
— Совершенно верно, — ответил Микаэль и прекратил разговор.
Он довольно долго сидел в раздумьях, а потом вернулся к компьютеру.Следуя полученным инструкциям, Лисбет Саландер направила свой «кавасаки» через мост, к островной части Хедебю, и остановилась возле первого маленького домика на левой стороне. Здесь была настоящая глушь, но пока работодатель платит, она не отказалась бы поехать хоть на Северный полюс. Кроме того, было приятно с ветерком мчаться вдаль по дороге Е-4. Она припарковала мотоцикл и отстегнула с багажника сумку с вещами для ночевки. Микаэль Блумквист открыл дверь и помахал ей рукой. Потом он вышел и стал с откровенным изумлением изучать ее мотоцикл.— Круто. Значит, водишь мотоцикл.
Лисбет Саландер ничего не ответила, но бдительно следила за тем, как он осматривает руль и пробует регулятор газа. Ей не нравилось, когда кто-нибудь прикасался к ее вещам. Потом она увидела его наивную, мальчишескую улыбку и сочла, что за эту улыбку ему можно простить все. Большинство байкеров обычно лишь фыркали при виде ее стодвадцатипятикубового «кавасаки».— У меня был мотоцикл, когда мне было девятнадцать, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Спасибо, что приехала. Заходи, и будем устраиваться.
У Нильссонов, живших через дорогу, Микаэль одолжил раскладушку и постелил Лисбет в кабинете. Она с подозрением прошлась по дому, но не обнаружила никаких явных признаков коварной ловушки и вроде бы расслабилась. Микаэль показал, где находится ванная комната.— Если хочешь, можешь принять душ и освежиться.
— Мне надо переодеться. Я не собираюсь разгуливать в кожаном комбинезоне.
— Приводи себя в порядок, а я займусь ужином.
Микаэль приготовил бараньи отбивные в винном соусе и, пока Лисбет Саландер принимала душ и переодевалась, накрыл стол на улице, под лучами вечернего солнца. Она вышла босиком, в черной майке и короткой потертой джинсовой юбке. Еда пахла изумительно, и она проглотила две большие порции. Микаэль исподтишка косился на татуировки у нее на спине.— Пять плюс три, — сказала Лисбет Саландер. — Пять случаев из списка твоей Харриет и три, которым, по-моему, следовало бы там находиться.
— Рассказывай.
— Я работала над этим только одиннадцать дней и просто не успела раскопать материалы всех дел. В нескольких случаях дела уже сданы в архив, а в нескольких — по-прежнему находятся в полицейском округе. Я три дня ездила по полицейским округам, но все объехать не успела. Однако пять нужных случаев идентифицированы.
