— Потому что это так легко, — сказал он. — Женщины исчезают все время. Они никому не нужны. Иммигрантки. Шлюхи из России. Через Швецию ежегодно проходят тысячи людей.
— В данный момент у меня в гостях никого нет. Но тебе, возможно, любопытно будет узнать, что, пока вы с Хенриком зимой и весной занимались болтовней, здесь сидела девушка. Ее звали Ирина, она приехала из Беларуси. Когда ты у меня ужинал, она сидела запертой в этой клетке. Приятный был вечерок.
— Что ты делаешь с телами?
— У меня тут, прямо внизу, у пристани стоит яхта. Я отвожу их далеко в море. В отличие от отца я не оставляю после себя никаких следов. Но он тоже был ловкач. Он находил свои жертвы по всей Швеции.
— Ты восхищаешься отцом.
— Это он меня научил. Он подключил меня, когда мне было четырнадцать.
— Уддевалла. Леа Персон.
— Именно. Я присутствовал. Только смотрел, но присутствовал.
— Шестьдесят четвертый, Сара Витт из Роннебю.
— Мне было шестнадцать. Я тогда впервые обладал женщиной. Готфрид меня учил. И задушил ее я.
— Ты же понимаешь, что это ненормально?
— Думаю, тебе не понять божественности ощущения полной власти над жизнью и смертью человека.
— Мартин, ты получаешь наслаждение от того, что терзаешь и убиваешь женщин.
— Вообще-то я так не думаю. Если вдумчиво проанализировать мое состояние, то я скорее серийный насильник, чем серийный убийца. На самом деле я серийный похититель. Убийство становится, так сказать, неизбежным следствием, потому что мне же нужно замести следы. Ты меня понимаешь?
— Разумеется, общество моих действий не одобряет, но мое преступление является в первую очередь преступлением против условностей общества. Мои гости умирают только в самом конце, когда они мне надоедают. Всегда увлекательно наблюдать их разочарование.
— Разочарование? — изумленно спросил Микаэль.
— Именно. Разочарование. Они думают, что выживут, если будут мне угождать. Они подстраиваются под мои правила. Начинают доверять мне, устанавливать со мной дружеские отношения и до последнего надеются, что дружба чего-то стоит. Разочарование возникает, когда они вдруг обнаруживают, что их обманули.
— Тебе, с твоими мещанскими условностями, никогда этого не понять, но главный интерес заключается в планировании похищения. Тут нельзя действовать импульсивно — кто так делает, всегда попадается. Это целая наука, в этом деле нужно учитывать тысячу деталей. Мне надо найти добычу и разузнать о ее жизни все. Кто она? Откуда? Как я могу до нее добраться? Как мне надо себя вести, чтобы оказаться с добычей наедине, не раскрыв своего имени, чтобы оно не всплыло потом в каком-нибудь полицейском расследовании?
