— Последний год был тяжелым. Меня удивляет, что никто из вас не передумал и не занялся поисками другой работы. Приходится исходить из того, что вы либо совершенно сумасшедшие, либо исключительно преданны и вам почему-то нравится работать именно в нашем журнале. Поэтому я собираюсь раскрыть карты и попросить вас внести последний вклад.
— Последний вклад? — поинтересовалась Моника Нильссон. — Это звучит так, будто ты намерен закрыть журнал.
— Именно, — ответил Микаэль. — После отпуска Эрика соберет всех нас на мрачное редакционное собрание и объявит, что к Рождеству «Миллениум» закроется и вы все будете уволены.
— В течение осени вам предстоит вести двойную игру. Дело в том, что наш дорогой ответственный секретарь Янне Дальман подрабатывает информатором у Ханса Эрика Веннерстрема. В результате враг все время пребывает в курсе происходящего в редакции, и это объясняет многие из тех неудач, которые мы потерпели в последний год. Особенно насчет тебя, Сонни, когда часть рекламодателей, казавшихся положительно настроенными, вдруг нас покинули.
— Я все время это подозревала, — сказала Моника Нильссон.
— Я вам рассказываю обо всем этом, потому что я вам полностью доверяю. Мы проработали вместе несколько лет, и я знаю, что головы у вас на плечах есть. Я также могу смело рассчитывать на вашу поддержку в том, что будет происходить осенью. Исключительно важно заставить Веннерстрема поверить в то, что «Миллениум» находится на грани банкротства. В этом и будет заключаться ваша задача.
— Какая у нас ситуация на самом деле? — спросил Хенри Кортез.
— Дело обстоит следующим образом. Я знаю, что всем пришлось трудно и мы еще не выплыли. Исходя из здравого смысла, «Миллениум» должен был бы находиться на пути к могиле. Даю вам слово, что до похорон дело не дойдет. Сейчас «Миллениум» сильнее, чем год назад. Когда наша встреча закончится, я снова исчезну примерно на два месяца. К концу октября я вернусь. И тогда мы подрежем Хансу Эрику Веннерстрему крылья.
— Каким образом? — поинтересовался Кортез.
— Извини, но эту информацию я вам выдавать не собираюсь. Я напишу новую статью о Веннерстреме, и на этот раз мы все сделаем правильно. А потом начнем готовиться к празднованию Рождества. Я намерен на закуску предложить зажаренного целиком Веннерстрема, а на десерт — разных мелких критиков.
— Для успеха предприятия важно, чтобы Веннерстрем думал, будто «Миллениум» гибнет. Я не хочу, чтобы он изобрел какую-нибудь контрмеру или в последнюю минуту припрятал доказательства. Поэтому для начала мы составим сценарий, по которому вы будете осенью работать. Во-первых, важно, чтобы ничего из того, что мы сегодня обсуждаем, не фиксировалось на бумаге и не обсуждалось по электронной почте или с кем-либо, помимо сидящих в этой комнате. Нам неизвестно, насколько глубоко Дальман внедрился в наши компьютеры, а я установил, что читать личную почту сотрудников совсем не трудно. Следовательно, все обсуждения ведутся только устно. Если в ближайшие недели вам понадобится обсудить это, надо будет обращаться к Кристеру и встречаться у него дома, при соблюдении полной секретности.
— Во-вторых, вам надо ссориться. Для начала я хочу, чтобы вы поносили меня каждый раз, когда Янне Дальман окажется поблизости. Не переигрывайте, пускайте в ход только свою естественную стервозность. Кристер, мне надо, чтобы у вас с Эрикой произошел раскол. Используйте фантазию и темните по поводу причины, но нужно создать видимость, будто журнал разваливается и все между собой перессорились.
