– Нет! – глухо шепчет женщина – Лора, – вцепившись рукой в дверной косяк, чтобы преградить мне путь. Затем, непринужденным и сладким голосом, совершенно не соответствующим суровому выражению лица, она отвечает:
– Я положила ее на твою тумбочку!
Малькольм, Лора и я ждем, застыв, словно статуи. Несколько секунд спустя до нас доносится:
– Нашла!
Лора всматривается в мое лицо – еще раз, более внимательно. В ее лице ничего не меняется, совсем ничего, но я вижу, как белеет кожа на костяшках пальцев той руки, которой она по-прежнему преграждает нам путь.
– Вы знали, – говорю я, и в моем голосе звучат одновременно обвинение и констатация факта. Теперь это выглядит очевидным. У меня нет времени обдумывать, почему она отреагировала именно так, когда открыла нам дверь. Но с того момента, когда девушка наверху подала голос – девушка, которая, скорее всего, является моей сестрой, – я не могу думать больше ни о чем другом.
Лора узнала меня, и мою кожу покалывает, словно по ней разбегаются полчища мелких насекомых.
– Как вы…
Она поднимает руку, и ее ноздри гневно раздуваются. Она показывает, что я говорю слишком громко. Я не кричала, но и не шептала. Чтобы принять решение, ей оказывается нужна лишь секунда тишины, а затем она резко приходит в движение.
– Внутрь, – произносит она, опуская руку и отступая назад, чтобы мы с Малькольмом могли пройти.
Теплая и надежная рука Малькольма лежит на моей спине. Я понятия не имею, когда он успел положить ее туда, но я благодарна за эту поддержку в тот момент, когда я делаю первый шаг, входя в дом вдовы моего отца.
Я не успеваю рассмотреть обстановку дома, по которому ведет нас Лора, или комнаты, в которой она нас запирает. Все вопросы, которые я хочу задать, все объяснения, которые мне нужны, спутываются друг с другом, и мне не удается произнести ни слова, даже после того, как она закрывает дверь и снова поворачивается ко мне.
Лора справилась с потрясением. Она смотрит на меня уже не так, будто самая отвратительная часть ее прошлого выбралась из могилы и пришла к ее дверям – скорее так, будто она решила держать этот кошмар под контролем и избавиться от него как можно скорее.
– Чего ты хочешь? – она не спрашивает, кто я, не тратит время, выясняя, как я здесь оказалась. Она переходит сразу к делу, так что и я следую ее примеру.
Подняв подбородок, я спрашиваю:
– Откуда вы знаете, кто…
Я обрываю вопрос, потому что уже понимаю ответ. Только один живой человек мог рассказать ей, что Дерек Эббот был моим отцом.
– Когда моя мама рассказала вам обо мне?
Вот опять: ее ноздри раздуваются. Это единственное, что выдает напряжение, – в остальном ее лицо остается идеально сдержанным. Я думаю, ей не хочется мне отвечать, но потом все мы слышим шаги на верхнем этаже. Грейс явно не знает обо мне, и если представление, которое Лора разыграла у входной двери, о чем-то и свидетельствует, так это о том, что она не допустит, чтобы мы с ней столкнулись. Еще один напряженный вдох, и она начинает говорить.
– Она мне не сообщала. Я видела, как она касается своего живота тем вечером. По собственному опыту догадалась.
И все же у меня замирает сердце, когда я задаю следующий вопрос:
– Она убила его?
У нее дергается глаз.
– Да.
– Вы врете, – произношу я срывающимся голосом, делая шаг в ее сторону.
Малькольм удерживает меня, схватив за руку. Лора не двигается.
– Нет, – говорю я, стряхивая руку Малькольма. – Вы поняли, кто я, в ту же секунду, как меня увидели. У нее мог родиться мальчик, мог случиться выкидыш. Вы знали, кто
У нее снова дергается глаз.
– Я не знаю.
Я стискиваю зубы.
– Как меня зовут?
– Я же сказала, я не…
– Грейс! – окликаю я. Не слишком громко – скорее, как предупреждение. Затем вдыхаю поглубже. – Гр…
– Кэйтелин! – сдавленно произносит она. – Тебя зовут Кэйтелин. И если ты еще раз произнесешь имя моей дочери, я вызову полицию.
Я удивленно распахиваю глаза. Я не была уверена до конца – пока мое имя не сорвалось с ее губ. Теперь я больше не стискиваю зубы, не задираю подбородок. Мое сердце не застыло, оно в огне.
– Где моя мама? – Мой голос звучит умоляюще. Даже дрожит.
– Я не знаю. – Она отворачивается от меня, подходит к двери, вероятно, чтобы прислушаться и убедиться, что Грейс ничего не заметила. – За эти годы я несколько раз предупреждала ее, сообщала ей, когда те, кто за ней следят, подбирались к ней близко.
– Почему? – спрашивает Малькольм. Он подает голос впервые, понимая, что я не способна ничего произнести. – С какой стати вам помогать любовнице мужа, женщине, которая, как вы только что сказали, убила его?
Вместо ответа Лора подходит к шкафу, стоящему у стены. Открыв верхнюю дверцу, она запускает руку глубоко внутрь и вытаскивает закрытую деревянную шкатулку. Достав из кармана ключ, она открывает ее и поднимает крышку, а затем достает мобильник. Он маленький и примитивный – той же марки, что и одноразовый телефон, который мама оставила мне в мотеле.
