Она не успела договорить. Его губы накрыли ее, заставляя замолчать. Катя застыла на долю секунды, но затем тело ответило само. Она почувствовала, как дрожь проходит по пальцам, словно слабый ток, от кончиков до локтей и отзывается внутри теплой волной знакомого, будто стертого временем, но так и не забытого ощущения. Она должна была оттолкнуть его. Но не могла. Все страхи и волнения последнего часа вырвались на волю и превращались теперь в страстные неистовые движения губ, которые были сильнее любых аргументов разума, как дурман, от которого кружится голова… Она поддалась бушевавшим в груди эмоциям, позволила им вырваться наружу и не пыталась увернуться от его губ, скользящих по ее губам, шее и щекам. Только этот поцелуй, этот соленый вкус слез и дыма в воздухе, сейчас существовало только это мгновение. Катя не знала, что это – порыв страсти или отчаянная попытка убедиться, что они оба живы. Их горячее дыхание смешалось и она всего на секунду забыла обо всем, что случилось перед этим накануне, но совсем рядом вдруг раздался хорошо поставленный голос какого-то корреспондента. Дима рванул ее на себя и они буквально отпрыгнули на несколько метров в сторону:
– Ты зачем в кадр лезешь?!
Катя лишь сверкнула в ответ глазами и не стала ничего говорить. Теперь они вместе слушали слова журналистки, не попадая в объектив камеры. Дима по-прежнему сжимал запястье Кати и удерживал в тени так, чтобы они оба не попадали в объектив камеры, но могли видеть все происходящее.
Перед рестораном, где еще недавно звучала музыка и поднимались бокалы, а теперь вечернюю прохладу нарушал запах гари и тихие вздохи людей, стояла журналистка – высокая девушка с идеально уложенными волосами. Ее интонации были четкими и полностью соответствовали трагичности ситуации:
– Сегодня в одном из самых маленьких городов нашей страны, где преступность больше года держится на уровне нулевой, совершено зверское покушение на мэра…
Катя слушала, и ее начинало трясти. “Нулевая преступность”? “Шокированные жители”? “Покушение на мэра”? Она подняла непонимающий взгляд на Диму, но тот приложил палец к ее губам и не дал говорить даже шепотом.
Журналистка продолжала свой репортаж с места события:
– Как я уже сказала, совершено зверское покушение на мэра города Бурдаковска Михаила Семеновича. Михаил Семенович Бурдаков неизвестен большому кругу зрителей, но является настолько любимым и уважаемым человеком в своем городе, что десять лет назад жители города потребовали провести референдум и переименовать город в честь своего мэра. В городе очень высокий уровень жизни и здесь действительно заботятся о каждом человеке. Очевидно, что здесь уделяют огромное внимание благотворительным проектам и духовно-нравственному воспитанию подрастающего поколения. Многими проектами лично занимается жена мэра. Поэтому сегодняшнее событие – действительно из ряда вон, что называется. Сказать, что жители Бурдаковска в шоке – не сказать ничего, они буквально раздавлены взрывом, прогремевшем в их милом городке. Бомбу заложили под стол в ресторане, за которым находились мэр со своей супругой. По роковой случайности за одним с ними столиком оказался начальник полицейской части Макар Савельев, который и стал случайной жертвой. Мы будем знакомить вас ближе с ходом расследования покушения на мэра города Бурдаковска, в результате которого погиб начальник пожарной части. Ситуацию удалось быстро взять под контроль благодаря слаженной работе городских властей. Разрушений в городе нет, пожар был быстро локализован. С вами на связи Алина Комаровская, специальный корреспондент, готовый отправиться в самые горячие точки, чтобы познакомить вас первыми с аспектами каждого дела.
Красный огонек на камере погас и настроение журналистки сразу же изменилось:
– Покажи, что там у нас получилось?
Оператор, улыбнувшись, повернул к ней маленький монитор и девушка приникла к экрану.
– Мне кажется, помада недостаточно очерчена. Ты почему мне не сказал? Я бы перекрасила. Давай перепишем.
– Ты и без помады очень даже ничего… – подмигнул ей парень с камерой и его свободная рука игриво провела по телу девушки.
– Ай, не надо меня щекотать! Подожди, я должна быть со скорбным лицом!
– Со скорбным должна быть вдова. Если она у него есть. А тебе можно с умным и честным.
– Давай переснимем, Илья? Может, добавить что-то про погибшего?
– Алина, да забей. Сказала текст – и забыла. Ты же профессионал.
– Ты прав. Я так устала и тоже хочу домой.
В этот момент совсем рядом раздался грохот: с обгоревших балок рухнула крыша ресторана. Запах гари обжег легкие, в воздухе повисло облако пыли, а люди вокруг были не просто напуганы – они были в тихом ужасе, но криков нигде не было слышно. От этой повисшей после обрушения крыши тишины Катя почувствовала как напряглись все ее мышцы в теле, кожей она ощутила сковывающий леденящий ужас. Дима зло выдохнул сквозь стиснутые зубы, резко оттолкнув ногой камень.
Голос журналистки разрезал тишину:
– Все-таки придется еще поработать, Илья. Я забыла одну фразу. Только чуть поменяй ракурс.
