Предполагается, что мы должны слушать только санкционированную пропаганду. Закон запрещает настраиваться на Би-би-си. Теперь, когда закрыли голландские газеты, это наш единственный источник информации – кроме подпольных газет. Голландское правительство в изгнании иногда ведет передачи на этом канале. Мы называем его Оранжевым радио. Мама запрещает слушать Би-би-си, боясь, что нас поймают. Но мы с папой все равно слушаем. При этом мы закрываем все окна и подсовываем полотенца под двери, чтобы звук не проникал наружу. Папа слушает английских радиокомментаторов. Я не так хорошо, как он, знаю английский и с грехом пополам улавливаю смысл. Позже папа помогает разобраться с тем, что я пропустила.
Под монотонное бормотание радио я возвращаюсь к бумагам Мириам. Судя по датам, школьные работы относятся к позднему лету или ранней осени. Значит, они написаны за несколько недель до того, как она отправилась в убежище. За все работы она получила высшие баллы. Она постоянно вела учет своим отметкам, сравнивая их с отметками одноклассников. Мириам была хорошей ученицей. Ее успеваемость гораздо лучше моей. Кроме школьных работ, здесь несколько вырванных из журналов страниц с изображениями модных платьев и фешенебельных домов.
Тихое жужжание радио заглушается храпом: папа уснул в своем кресле. Я продолжаю разбирать бумаги и обнаруживаю еще одну, поменьше. Она замысловато сложена звездочкой. Когда-то я, забросив математику, потратила два дня на то, чтобы научиться складывать записки звездочкой. Девочки в моей школе именно так складывали бумагу перед тем, как передать ее. Первой научилась Элсбет, а потом обучила всех остальных.
С минуту я вспоминаю, как разворачивается звездочка. Но как только я берусь за правильный угол, остальное получается легко. Это единственная записка, написанная печатными буквами: школьные задания полагается выполнять прописью. Буквы совсем крошечные. Мы с Элсбет передавали друг другу точно такие же. Писали тайком, укрывшись за учебниками, и обменивались ими, выходя в коридор.
Я перечитала письмо, потом прочла еще раз. Забытое тепло дружбы согревало страницы.
