Он действительно считает, что это хорошая идея? А я-то сама так считаю? Или мне просто хочется, чтобы это сработало? Не понимаю. Этот перекресток, который выбрали мы с Виллемом, этот навес, эта пластмассовая корова… Отсюда больше километра до станции Муидерпорт[17]. Это большое расстояние. Но достаточно ли его, чтобы спасти одну жизнь?
Теперь колонна опережает нас. Ряды угрюмых людей, которых гонят неизвестно куда. Мы стоим, глядя им вслед и ощущая свое бессилие. Мы с Виллемом одни.
– У тебя получится? – спрашивает он. – Я имею в виду военную форму.
– Я не подведу.
– Если понадобится, чтобы я связал тебя с кем-нибудь… Правда, я не уверен, что знаю нужных людей, но я мог бы…
– Все в порядке, Виллем.
Кивнув, он не сразу решается задать следующий вопрос.
– Ханнеке, я надеюсь, ты не поймешь это превратно, – начинает он. – Просто дело в том, что мы бы планировали операцию с немецкой формой заранее, за несколько недель. Ты мне нравишься. Я думаю, ты сильный человек. Но Олли… Он мой лучший друг. И я не могу допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось. С любым из нашей группы. Я хочу, чтобы ты сказала, что мы можем на тебя положиться.
Вот уже два года у меня ни разу не возникало желания, чтобы кто-нибудь на меня положился. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь зависел от моей воли. Но теперь я видела колонну, видела центр депортации, видела детский почерк испуганной девочки, видела храбрых людей, вынужденных прятаться. Поэтому я отвечаю Виллему:
– Вы можете на меня положиться. Я сделаю все, что в моих силах.
У меня комок в горле, и я отвожу взгляд. А когда снова смотрю на Виллема, то замечаю, что он сильно обеспокоен.
– Надеюсь, у тебя все в порядке, Ханнеке. Если хочешь о чем-нибудь поговорить, я ничего не расскажу остальным, – предлагает он.
Виллем так искренне это произносит, что я закусываю губу до крови. Все случившееся за последние сутки давит на меня.
– Нет, ничего такого. У меня все прекрасно. Просто я… я плохо сплю, – признаюсь я в конце концов. – Я плохо сплю с тех пор, как умер Бас.
Это неполное объяснение, но я впервые затрагиваю эту тему при ком-то.
Виллем берет меня за руку.
– Баса этим не вернешь, Ханнеке. Да ты и сама знаешь. И вот что я тебе скажу: ты можешь спасти Мириам – и по-прежнему не спать по ночам.
У звонка другой звук. Раньше это было слабое дребезжание, а теперь он звучит чисто, как колокольчик. Сначала я подумала, что забыла этот звук. Но как же я могла забыть, если слышала его сто раз, двести, пятьсот?
Наверное, Элсбет купила новый звонок, когда родители переехали к бабушке. Они с Рольфом остались в квартире, в которой она выросла. Странно думать о ней как о жене, занимающейся хозяйством в доме. Интересно, содрала ли она обои в гостиной? Она всегда считала их уродливыми, а теперь у нее есть на это деньги.
Никто не идет открывать дверь, и я снова звоню, прижимаясь лицом к стеклу. Та же самая гостиная. Те же самые обои.
Я знала, что буду нервничать, придя сюда. Но я не ожидала, что мне будет так страшно. И придется делать такие усилия, чтобы не убежать.
Ничего – ни звуков изнутри, ни бликов света от настольной лампы. Дома никого нет. Так лучше, говорю я себе. Безопаснее. Легче. Я обдумала миллион непредвиденных обстоятельств: она дома, он дома, оба дома. А этот сценарий – лучший для меня. Вот почему я пришла сейчас: семья Элсбет всегда устраивает грандиозный воскресный обед в доме ее бабушки. И я держу пари, что эта традиция продолжается и во время войны. Так почему же я так разочарована, не увидев лица Элсбет?
И еще одно не изменилось в доме: запасной ключ, как всегда, на верху дверной коробки. Он слегка ржавый и холодит руку.
Да и запах тот же самый: пахнет гвоздикой и стиральным порошком. Это запах, присущий семье Вос. Он так хорошо мне знаком, что действует успокаивающе. Но на этот раз я не гость, напоминаю я себе. На этот раз я работаю.
Я проскальзываю в квартиру. Спальня родителей наверху, в конце холла. Я почти никогда не заходила внутрь. Элсбет иногда прокрадывалась туда и возвращалась с румянами мамы, и мы учились краситься. Как только я захожу в эту комнату, мне становится ясно, что я ошиблась. Спальня выглядит необитаемой. На постели валяется какое-то недошитое платье.
У меня замирает сердце. Если Элсбет и Рольф не перебрались в спальню родителей, значит, придется зайти в ее комнату. А я так надеялась этого избежать! Нужно вернуться к лестнице. Первая дверь направо.
Я открываю дверь, и меня сразу же обступают призраки. Я провела столько дней в комнате Элсбет! Мы упражнялись в танцах, притворяясь, будто делаем домашние задания, и болтали о наших любимых кинозвездах. Мечтали о том, как вырастем, как у нас одновременно родятся дети, и в конце концов мы вместе состаримся и будем гулять по площади, поддерживая друг друга под руку.
У двери висит халат. На рукаве дырка. Элсбет прожгла халат, когда мы тайно курили сигареты на балконе.
