Мириам подходит к кровати и садится. Я присаживаюсь рядом. Ни одна из нас не произносит ни слова. Мы просто смотрим в окно, за которым волны бьются о берег с заграждениями.
В конце концов я решила не ночевать в гостинице тетушки Амалии. Мириам недостаточно хорошо знает меня, так что мне вряд ли удастся ее утешить. Я говорю ей, что возвращаюсь в Амстердам. И что у нее есть там дом: она может жить у фру Янссен, если захочет. Но, пожалуй, лучше оставаться здесь, пока не кончится война. В безлюдной гостинице с правильными документами безопаснее, чем в Амстердаме.
Я направляюсь к железнодорожной станции. Там я извожу кассира в билетной кассе до тех пор, пока он не продает мне билет на следующий поезд до Амстердама. Рядом со мной в вагоне сидит какая-то женщина. Она шепчет, что битва при Сталинграде закончена и нацисты проиграли. Это их первое официальное поражение в этой войне.
– Слава богу! – восклицаю я.
Однако я тотчас же спохватываюсь. А что, если она коллаборационистка? Тогда мне следовало ответить неопределенно или выразить отчаяние. Но нет, она явно не сторонница нацистского режима. Она украдкой жмет мне руку, разделяя радость. А потом мы умолкаем. Потому что неизвестно, кто нас подслушивает. Мы молчим всю дорогу. Я ощущаю сильную усталость. Итак, все загадки решены. Может быть, делая хорошие поступки во искупление плохих, нельзя ожидать, что уцелеешь.
Когда я вернусь домой, мама с папой спросят, где я была. Я пойду обедать с Олли, Виллемом и Санне. А когда смогу, навещу Мину. Иногда у меня все еще будет болеть сердце. Возможно, довольно часто. Наверное, можно исцелиться, даже если не уцелел.
Я нашла девушку – но не ту, которую разыскивала. Я рассталась с подругой, по которой тоскую каждый день. Я вернусь на работу. Мне станет лучше, но не сразу. Я отыщу все спрятанные вещи и раскрою все тайны.
Как я впервые поняла, что люблю Баса.
Ему было шестнадцать, мне пятнадцать. Это случилось не в тот день, когда мы слушали радио в его доме. Тогда
Бас поднял меня за руку со скамейки и сказал:
– Может быть, медведь и не изувечил тебя, а только слегка поцарапал.
А потом я скорчила рожу, и он поцеловал меня, и мы пошли есть мороженое. У нас с ним все только начиналось – в мире, который был близок к концу, о чем мы и не подозревали.
Хотя все сюжетные линии и персонажи в этой книге вымышленные, упомянутые исторические события реальны. Они разворачивались в Голландии во время Второй мировой войны. Топография Амстердама в этом романе тоже подлинная. Нидерланды были оккупированы в мае 1940 года. Более двух тысяч голландских военнослужащих было убито в битве за Нидерланды. Немецкие оккупанты начали вводить все более жестокие ограничения для еврейского населения.
Около ста тысяч голландских евреев умерло во время холокоста. Это почти три четверти еврейского населения – гораздо более высокий процент, чем в соседних странах. Есть множество мнений относительно того, почему так случилось. Нидерланды – плоская, возделанная земля, и в ней мало лесов и природных убежищ, где можно спрятаться. Страны, с которыми граничит Голландия, также были оккупированы, что ограничивало пути к бегству. Сопротивление создавалось медленно. Дело в том, что в Первую мировую войну Нидерланды были нейтральны. Поэтому у ее граждан не было ни инфраструктуры, ни знаний для создания подпольных сетей. Процент голландских коллаборационистов был сравнительно высок. И даже тех, кто осуждал оккупацию, убаюкивало ложное чувство безопасности вследствие того, что нацисты вводили ограничения постепенно. Страна была как лягушка в медленно закипавшей воде.
Еврейский совет, состоявший из лидеров диаспоры, вначале верил, что как связующее звено между нацистами и еврейским населением сможет улучшить обращение со своими в Нидерландах. Но сегодня многие считают, что действия совета ненамеренно облегчали выслеживание, преследование и депортацию евреев в концентрационные лагеря, где их убивали.
