Они – нечто невидимое, коллективное, вечное, гонимое ветром по миру, частью чего она была в момент, когда еще не было у нее осознания ни времени, ни пространства, давшее дар и проклятье, называемое людьми индивидуальностью.
Муза подняла голову и посмотрела на часы.
Семья, традиционно просыпавшаяся рано, уже завтракала и собиралась куда-то ехать. Девушка мгновенно подскочила и в спешке побежала сквозь дверь по лестнице на улицу: она опаздывала в кафе. Могла использовать свои силы, но не хотела так рисковать.
Во дворе дети гоняли мяч, кто-то качался на скрипучих качелях, группа подростков играла в «Казаки-разбойники», старик сидел на лавочке, читая книгу.
Муза внезапно остановилась и посмотрела на себя с мыслями, что нужно переодеться. Через мгновение она бежала уже в летних брюках и футболке к открытию кафе в девять часов.
Это была субботняя традиция.
Ей не были страшны ни машины, ни люди, но она обходила любые препятствия. В своем порыве она потянула ручку двери кафе на себя, вызвав недоумение персонала, в целом, привыкшего к чему-то необычному в этом месте, и сама удивилась.
На столик, за который она села, поставили стакан моккачино. Девушка смотрела на свою руку уже несколько минут, но этот кофейный напиток будто говорил: «Надо освобождать место».
Высокий блондин с ярко выраженными скулами поблагодарил официантку. Муза оперлась локтями на столик прямо напротив мужчины и легко дунула ему в лицо во время первого глотка. Мужчина был уверен, что это место и моккачино в субботнее утро дарят ему вдохновение на написание «очень важной и очень секретной работы». Именно так он называл свою кандидатскую диссертацию по формированию переходных металлов при воздействии электричества при любопытной официантке, для сохранения интриги. Такой напиток для такой скукотищи! В ином случае блондин бы давно бросил.
Муза сразу покинула это место и направилась дальше, ближе к метро «Семеновская», делая крюк через сквер. Остановилась далеко напротив кинотеатра на том же самом месте, где видела прошлой ночью молодого человека без ботинок, а оттуда пошла в подземку. На синей ветке было традиционно много людей.
Девушка начала себя чувствовать не очень хорошо:
– О, нет, только не это, – в груди появилось ощущение сжатия.
Но она действительно держала себя в руках: аккуратно смотрела по сторонам, стараясь не пройти сквозь кого-то и не встать на то место, которое будет кем-то занято.
– «Я справлюсь, я справлюсь, я справлюсь» – повторяла она по кругу, затем увидела троицу, похмеляющуюся пивом, в приподнятом настроении. Они бычились между собой и смеялись, то и дело задевая кого-нибудь из окружающих. Бабка, сидевшая рядом, начала их крыть отборным матом.
Муза перешла в соседний вагон, избавляясь от мигрени.
Человека, который стоял у нее на пути, словно чем-то стукнуло. Он засунул руки в карманы, а затем внезапно засмеялся.
В другом вагоне одну половину заняла группа детей, направляющаяся на экскурсию. Их сопровождающая уставилась в маленький дисплей Siemens C55 и по буквам набирала эмоциональную СМС, понимая, что отправить ее сможет только тогда, когда выйдет в город. Другая половина вагона была не забита, поэтому муза осторожно прошла туда.
Так она спокойно проехала еще две остановки, пока в этот поезд не хлынул поток людей с кольцевой линии. Нужно было продержаться до «Арбатской», сделать пересадку на «Александровский Сад» и поехать дальше до «Багратионовской». Но некоторые вещи от нее не зависели – в груди вновь что-то сжалось.
Муза снова начала искать, куда переместиться.
Слишком много человеческих эмоций, слишком много эмоций противоречивых.
Надо было как-то перебить этот поток. И она запела известную песню, изначально в оригинальном исполнении Ларри Маркса, «Скуби-Ду, где ты?». Девушка пела громко. И хотя ее никто не видел и не слышал, дети, продолжавшие ехать в другом конце вагона, один за другим вспоминали эту песню. Ребята пели друг другу исковерканными английскими словами, также громко смеясь.
Шатенке с яркими янтарными глазами стало чуть легче. Она улыбнулась, услышав радостный смех, и выдохнула. Жаль только, что сейчас не было возможности аккуратно скрыться в каком-нибудь углу, как в «Русиче», который еще не успели ввести в эксплуатацию.
Проехав две станции, девушка вышла из вагона и повернула налево. У эскалатора на Филёвскую линию традиционно скопилось много людей, поэтому муза сразу пошла с левой стороны, обгоняя насквозь редких пассажиров, справляясь с легким головокружением, и встала на незанятую ступеньку по правой стороне. Человек чуть ниже проявлял паранойю, развернувшись лицом на спуск, и придерживал рюкзак, висевший на одной лямке, в районе молнии. И проявлял он паранойю не только своими действиями, но и состоянием.
Девушка закатила глаза и пошла дальше, но при сходе с эскалатора налетела на оступившуюся женщину с двумя пакетами какой-то мелочевки. От внезапного испуга сама муза прониклась этим ощущением, переросшим внутри нее в страх. Она тут же прижалась к стене.
