– Значит, с пандемией Кашля, из-за которой погибли тысячи людей, это никак не связано?
Сируа снова кивнул, и Краш выжидающе уставилась на него.
– Вы чего? – удивился он.
– Так что же это за тварь, откуда она взялась и почему непохожа на других паразитов? Повторяю, это не риторические вопросы.
– Что ж, как ни приятно было с вами побеседовать, боюсь, разговор окончен.
– Что за намеки? Не хотите прямо сказать, что эта информация секретная?
– Ну вам же так не нравится это слово, – ответил Сируа.
– Вы же понимаете, что скрываете ключевую информацию?
– И откуда у вас столько дерзости? – без тени раздражения, просто с любопытством заметил Сируа. – В такой обстановке люди обычно робеют перед властями или военными.
– Я не робкого десятка, мне по жизни почти никто не указ. А если всё время помалкивать, так ничего и не узнаешь.
– Тоже верно, – согласился Сируа.
– Ну вы же понимаете, насколько это всё нелепо? В желудке паразиту явно не курорт, там же кислота специально для расщепления всего, что попадет. Поэтому большинство глистов стремятся скорее попасть в кишечник. И у нематод и цестод нет настолько мощной мускулатуры, чтобы переломать рёбра.
– А вы серьёзно увлекаетесь естественными науками. Не припомню, чтобы в повседневных беседах кто-то упоминал нематод, – восхитился Сируа.
– Я просто запоминаю прочитанное, – объяснила Краш. – Ну?
– Что «ну»?
– Может, всё-таки расскажете, что это за твари, и зачем они так понадобились правительству, что оно отправляет войска прочесывать это захолустье?
– Я бы с радостью, но…
– Это секрет, – сказали они хором. Сируа засмеялся, а Краш нахмурилась.
Потом он вздохнул и помахал пистолетом-степлером.
– Понимаю, вы надеетесь, что я о нём забуду, но анализ сделать всё-таки придётся.
– С чего вы взяли, что я на это надеюсь? – начала заговаривать зубы Краш, пытаясь оттянуть неизбежное.
– Такую выразительную физиономию, как у вас, еще поискать надо. Не вздумайте в покер играть, у вас же всё на лице написано.
– Ясно, – кивнула Краш и постаралась не хмуриться, как бы ни хотелось. Как же так, неужели и правда по лицу всё сразу видно? Она-то себя считала хладнокровной и невозмутимой.
– Извините, Краш, – он потянулся к ее руке.
Она попятилась, но увернуться от цепкой хватки при плохо слушающейся ноге не так-то просто.
Он схватил ее за руку.
– Не хотелось бы делать вам больно, но если будете дергаться, то придется.
– Вы явно нарушаете целый ряд моих гражданских прав! – запротестовала она.
– Гражданские права канули в лету вместе с электричеством, – заявил Сируа. – Вам крупно повезло, что попались Ригану, а не кому другому, он хоть нормальный мужик.
Краш отчаянно пыталась вывернуться, освободиться из его мертвой хватки, впрочем, даже в случае успеха ей скорее всего не удалось бы удержаться на ногах. Из-за тяжелого рюкзака вдобавок к протезу и неловкой позе сохранять равновесие было очень нелегко, пожалуй, Сируа был единственной опорой.
«Я
Когда-то она записывалась на курсы самообороны у себя в студгородке, но сейчас все изученные приемы начисто вылетели из головы. Всё внимание сосредоточилось на единственном предмете – приборе в руке Сируа.
Позже, при воспоминании о том, что произошло в следующий момент, ей казалось, что этого и следовало ожидать, ведь так бывает в любом рассказе о неминуемом Конце Света.
Раздался оглушительный взрыв.
Краш, Райли и Сэм спрятались за брошенным грузовиком на окраине городка. Они оказались на свалке, заставленной ржавыми кузовами в основном без колес, По-настоящему Брошенными, не из тех, что недавно побросали беженцы, спасающиеся от Кашля, властей, вооруженных банд, да мало ли чего еще. В машинах Краш разбиралась не лучше, чем в оружии, то есть почти никак, но всё-таки определила, что этим железякам лет по тридцать, а то и больше. Может, когда-то здесь была стоянка подержанных автомобилей, а потом время взяло своё.
