Всего три месяца назад ее мир был скучен и предсказуем. Пока не случился всемирный Кризис, уничтоживший большую часть населения и заставивший выживших бежать в карантинные лагеря. Однако, Краш, девушке в красной куртке, известно, что там процветают болезни и смерть. Единственный для нее выход – сбежать к бабушке в глухой лес… где стало очень небезопасно: по ночам появляются койоты, змеи и волки.Но в лесу есть угрозы похуже, чем преследующие своих жертв хищники. Иногда встречаются люди с темными желаниями, слабой волей и злыми намерениями. Однако Краш еще не знает, что впереди ее ждет нечто более страшное, чем все ужасные люди и злобные звери вместе взятые.Краш не собиралась становиться убийцей, но иначе одной в лесу не выжить…
Christina Henry
THE GIRL IN RED
Copyright © 2019 by Tina Raffaele
Чужак окинул Краш беглым взглядом поверх пламени костра – растрепанные кудряшки, торчащие из-под красного капюшона, небольшой топорик с темной, словно тень, полоской засохшей крови, лежащий на земле возле рюкзака с припасами – и уставился ей в лицо, на котором она старательно изобразила тупое смирение, совершенное без эмоций.
Она прекрасно понимала мысли парня и его намерения. Такие, как он, встречались повсюду и до и после того, как все полетело к чертям, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы растолковать его взгляд. После начала Кризиса (даже мысленно она всегда называла его именно так, с большой буквы) этот тип наверняка многих насиловал, убивал и грабил, нападал на тех, кого считал слабее, или заставал врасплох, и только поэтому выжил.
Девчонку с протезом вместо ноги многие считали легкой добычей – неповоротливой, убогой калекой, но скоро понимали свою роковую ошибку. О недавнем случае напоминал окровавленный топор, как магнитом притягивающий взгляд незваного гостя, что забрел на огонек.
Лезвие не мешало бы протереть, конечно, не ради того, чтобы никого не напугать. Просто, кроме мозгов, топорик был ее единственным оружием, и за ним нужно ухаживать.
Этот тип заявился из чащи с видом заправского бабника: «Эй, красотка, составить тебе компанию?» и начал заливать про уютненький костерок среди промозглой тьмы. На голове совсем короткий ежик, будто недавно побрился наголо и еще не оброс. Может, военный, потому и побрился? Тогда, похоже, дезертир, костлявый, жилистый, чем-то напоминающий койота. Голодного койота.
Главное, на больного
Краш заметила, как оттопыривается поношенная камуфляжная куртка незнакомца. Даже интересно стало, умеет он пользоваться оружием или просто любит размахивать стволом, прикидываясь настоящим мужиком.
Она выжидала, не собираясь любезничать с хищником, который наметил ее очередной жертвой. Даже не удосужился представиться, а уже тянется к костерку, который она так старательно разводила.
– Так ты?.. – начал он, снова окинув ее беглым взглядом и на мгновение задержавшись на левой лодыжке, блеснувшей металлом из-под штанины.
– Что я? – переспросила она тоном, не располагающим к продолжению беседы.
Он замялся, похоже, передумал и взмахнул рукой возле лица.
– Глаза у тебя светлые, а сама смуглая. Полукровка что ли?
Она всё еще безразлично смотрела на него как на пустое место.
– Полу… Что? – повторила она, словно не понимая.
Внешность у нее и впрямь была необычная, обманчивая, и белые часто терялись в догадках, за кого ее принимать. Она могла оказаться с примесью африканских или ближневосточных кровей, латиноамериканкой или просто смуглой итальянкой. Всех сбивали с толку зеленовато-голубые глаза, унаследованные от отца.
В поисках разгадки люди невольно переводили взгляд выше, к волосам, но у нее были такие крупные густые завитки, которые могли принадлежать любому роду-племени. За свою жизнь она привыкла к оценивающим взглядам и дурацким вопросам, но одно ее всегда удивляло (хотя, казалось, не должно бы): сколько людей обращало внимание на подобную чепуху, несмотря на неумолимо приближающийся конец света.
– Просто интересно стало, что… – снова начал он.
– У меня на родине приставать к незнакомым с расспросами о происхождении не принято.
– Понятно, – сник незнакомец, слегка подрастеряв ту дерзость, с которой заявился на поляну.
– Что же ты делаешь одна в лесу? Вроде всех распределили по ближайшим карантинным зонам, – наконец нашелся он, игнорируя намек на то, что не мешало бы представиться.
Ну что ж, значит, подружиться не получится. Да и не очень-то хотелось.
– А
– Так получилось, – смешался он, переминаясь с ноги на ногу, взгляд стал беспокойным – сейчас соврет, как пить дать. – Отстал от своих в темноте. На военных наткнулись, вот и разбежались кто куда.
– Военных? – не смогла она скрыть беспокойства. – Пеший патруль?
– Точно.
– И сколько их?
Он пожал плечами.
– Не знаю. Несколько человек. Темно было, и в карантин совсем не хотелось. Как и тебе.
– Вы шли от шоссе? А они куда направлялись? Они за вами гнались?
– За мной хвоста нет. Позади никого слышно не было.
Похоже, сплошные выдумки, чтобы объяснить, как он оказался в лесу с пустыми руками, без спутников, и зачем ошивается у ее костерка, словно в надежде чем-то поживиться.
