Ни один из мальчишек не ответил на приветствие, оба ускорили шаг. В то время Робин считал, что мужик этот совсем чудной. Улыбаясь, он показывал зубы, пожелтевшие от табака, и мальчику казалось, будто он как-то чересчур любезничает с дамами, идущими на мессу. Да и отец Эдвард вел себя с ним отчужденно, словно не доверял ему. Чаще всего сторож молча занимался своими делами. Когда кто-то о нем упоминал, Робин сразу представлял себе Банни в церковной ризнице с метлой в руках. Однажды он проезжал на велосипеде мимо церкви Божьей Благодати и, обернувшись, заметил, как сторож, перестав подметать, пристально глядит на него. В этом взгляде, которым Банни проводил его до самого конца квартала, было что-то, леденящее кровь, так что у Робина даже зашевелились волоски на руках.
– Как прошел матч? – поинтересовался сторож, ставя ведро на землю.
– Как всегда. – Странно, но ответил Пол. Только через много лет Робин понял, что друг осмелел потому, что хотел как можно скорее отделаться от Банни, которого боялся.
– Я часто за вами наблюдаю: вы прямо неразлучны. – Эта безобидная констатация факта вроде и не требовала ответа, но Банни еще не закончил. – Вижу, как вас третируют другие ребята. Но вы двое мне нравитесь, и я почти уже решил вам доверить секрет, о котором никто не знает… – Сторож закашлялся, сплюнул мокроту на мостовую. – Ведь вы умеете хранить секреты, правда? – Мальчики промолчали, но сторож упорно продолжал: – Есть у меня один комикс, который, сдается мне, вам должен прийтись по душе. Не из тех, какие покупает отец Эдвард… Мой комикс – особенный. – Глаза у Банни блестели.
– Что значит – особенный? – заинтересовался Робин.
Банни огляделся вокруг и вытащил из заднего кармана штанов свернутый в трубочку альбом.
– Кролик? Сказочка для сосунков, – презрительно проговорил Робин, глянув на обложку.
– А если я скажу тебе, что это совсем не так? – возразил сторож. – Если ты посмотришь на него через зеркало, увидишь такое, чего и вообразить нельзя.
Пол потянул Робина за край футболки:
– Мы к ужину опоздаем.
Но тот не обратил внимания.
– Я тебе не верю, – заявил он сторожу.
– Ну что ж, остается пойти ко мне и убедиться собственными глазами.
– Зачем это нам идти к тебе? – подозрительно осведомился Пол.
– На самом деле незачем: если у вас есть зеркало, я покажу хоть тут.
Ясно, что сторож их подначивал. Но Робина ему не перехитрить.
– Пойди принеси зеркало, а мы тебя тут подождем.
Банни лишился дара речи. Потом ухмыльнулся:
– Жаль, ребятки: я думал, это вас заинтересует. Что ж, покажу кому-нибудь, кто побойчее… – И он повернулся к ним спиной, собираясь уходить.
Пол продолжил путь, а Робин стоял на месте и смотрел, как сторож удаляется.
– Ну что, ты идешь? – спросил Пол у друга.
И Робин, с некоторой заминкой, отправился следом.
Они дошли до угла, где должны были расстаться. Полу нужно было свернуть направо, к зеленому дому.
– Все нормально? – спросил он у Робина, видя, что тот впал в задумчивость.
– Нормально, – ответил Робин.
– Мы с тобой по-прежнему друзья, правда? – робко проговорил Пол.
– Конечно друзья, – заверил его Робин.
Несколько секунд они молча глядели друг на друга.
– Ну, тогда пока, – сказал Пол, направляясь к дому.
Сделав несколько шагов, Робин оглянулся и посмотрел ему вслед. Подленький голосок твердил ему, что Пол никогда ничего не добьется в жизни. Голос этот был ему известен и принадлежал его отцу. Пока Фред Салливан бывал пьян, проблем не возникало. Но, отходя от пьянки, он буквально зверел. Либо колотил сына, либо придирался к нему без всякого повода. Особенно если вспоминал, что он – родитель, и выдавал настоящие педагогические перлы. К примеру: «Женщины умеют только одно». Или: «Не давай себя облапошить неграм». Но чаще всего звучало: «Водись с теми, кто лучше тебя». Робину нетрудно было бы установить, с кем «водиться», поскольку практически все были лучше его. Но если он будет и дальше корешить с «Полом – уродской рожей», его ни за что не примут ни в какую компанию.
В этот июньский день, под вечер, когда опускались сумерки, он вдруг вознегодовал: неужели даже сторож Банни может насмехаться над ними, выставлять их трусами? Наверное, пришла пора доказать, что они с Полом – разные люди. Поэтому Робин подождал, пока друг отойдет подальше.
Потом вернулся.
Подойдя к церкви, постучал в дверь, ведущую в подвал. Он собирался преподать сторожу урок, стащить у него что-нибудь и тут же сбежать. Потом предъявил бы краденое, похвастался перед ребятами своей удалью. Как говорил отец, чтобы научиться противостоять сильным, нужно начать угнетать слабых.
– Вижу, ты передумал, – отметил Банни, увидев мальчика у себя на пороге.
– Да, передумал! – бросил Робин ему в лицо.
– Тогда сделай милость, проходи… – И он показал на лестницу за своей спиной.
Робин последовал за ним, но, едва деревянная дверь захлопнулась за ним, его охватило дурное предчувствие.
Они спустились в подвал, туда, где располагалась котельная. Каморку Банни ограждала металлическая решетка, точно как в курятнике.
Робин огляделся.
