– Помойка, я знаю. Мать сводила меня с ума, постоянно за мной что-то убирая и вытирая. Мы немного повздорили, и несколько дней ее не было.
Звонит его мобильный, он смотрит на экран и убирает телефон в карман.
– Ну вот, легка на помине. Никак не оставит меня в покое.
Я прохожу за ним на кухню.
– Мне ужасно жаль, что все так вышло, – говорю я.
Он пожимает плечами:
– Знаю. И вашей вины тут нет. Я хочу сказать, что, наверное, не будь вы…
– Пьяницей?
Он стоит ко мне спиной и наливает кофе.
– В общем, да. Но у них все равно не было достаточных оснований предъявить обвинение.
Он протягивает мне кружку, и мы садимся за столик. Я замечаю, что одна из фотографий в рамке лежит лицом вниз. Скотт продолжает:
– У него дома нашли ее волосы и фрагменты кожи, но он и не отрицает, что она к нему заходила. То есть сначала отрицал, а потом признался, что она у него была.
– Тогда почему он лгал?
– Вот именно. Он признался, что она была у него дома дважды и они просто беседовали. О чем – он отказывается говорить: врачебная тайна и все такое. Волосы и частички кожи найдены внизу. В спальне их нет. Он клянется всеми святыми, что никакого романа у них не было. Но он лгун, так что…
Скотт закрывает глаза ладонью, и вид у него отрешенный. Плечи опущены, и сам он будто стал меньше.
– В его машине нашли следы крови.
– Боже милостивый!
– Да. Группа крови совпадает с ее. Они не знают, можно ли сделать анализ ДНК, потому что пятнышко совсем маленькое. И постоянно твердят, что это может ничего не значить. Как ничего, если у него в машине ее кровь? – Он удрученно качает головой. – Вы были правы. Чем больше я узнаю об этом парне, тем меньше у меня сомнений.
Он смотрит прямо на меня впервые за все время, как мы пришли.
– Он трахал ее, а она хотела положить этому конец, и тогда он… что-то с ней сделал. Вот и все. Не сомневаюсь.
Он потерял всякую надежду, и я его не виню. Прошло уже больше двух недель, и за это время она не включала телефон, не пользовалась кредитками, не снимала деньги в банкомате. Никто ее не видел. Она просто исчезла.
– Он сказал полиции, что она могла сбежать, – произносит Скотт.
– Доктор Абдик? Скотт кивает:
– Он сказал полиции, что со мной она была несчастлива и могла сбежать.
– Он просто хочет отвести от себя подозрения и заставить полицию думать, что вы что-то сделали.
– Я знаю. Но они, похоже, верят всему, что говорит этот ублюдок. Взять хотя бы эту Райли – по ней все видно, когда она говорит о нем. Он ей нравится. Бедный, несчастный беженец. – Он обреченно опускает голову. – Может, он и прав. У нас действительно был жуткий скандал. Но я не могу поверить… Она не была со мной несчастлива. Не была! Не была!
Когда он повторил это в третий раз, я подумала, что он пытается убедить в этом самого себя.
– Но если у нее был роман, значит, она была несчастна, ведь так?
– Не обязательно, – говорю я. – Это может быть… как это называется? Что-то вроде переноса чувств. Когда у пациента появляется чувство – или ему так кажется – к своему доктору. Только доктор не должен этому потакать и обязан объяснить, что это чувство не настоящее. Он не сводит с меня глаз, но мне кажется, что он меня не слушает.
– А что произошло? – спрашивает он. – У вас? Вы оставили мужа. У вас появился кто-то другой?
Я качаю головой:
– Как раз наоборот. Появилась Анна.
– Извините, – смущается он и замолкает.
Я знаю, что он собирается спросить, и говорю сама, не дожидаясь вопроса:
– Это началось раньше. Когда мы еще были семьей. Проблемы со спиртным. Вы ведь это хотели знать?
Он снова кивает.
– Мы пытались завести ребенка, – продолжаю я, и у меня перехватывает горло. Даже по прошествии стольких лет каждый раз, когда я говорю об этом, к глазам подступают слезы.
– Извините.
– Все в порядке.
Он поднимается, подходит к раковине, наливает стакан воды и ставит на столик передо мной.
Я откашливаюсь и стараюсь держаться как обычно.
– Мы пытались завести ребенка, но ничего не получалось. Меня это очень угнетало, и я начала пить. Со мной было очень трудно, и Том стал искать утешения на стороне. А она с удовольствием его предоставила.
– Мне очень жаль, это просто ужасно. Я знаю… я хотел ребенка. А Меган постоянно говорила, что еще не готова. – Теперь настала его очередь смахнуть слезы. – Мы из-за этого… даже ссорились.
– И в тот день, когда она ушла, вы ссорились из-за этого?
Он вздыхает и поднимается, отодвигая стул.
– Нет, – говорит он, отворачиваясь. – По другой причине.
Когда я возвращаюсь, Кэти уже дома. Она стоит на кухне, пьет из стакана воду и видно, что с трудом сдерживается.
– Как дела на работе? – интересуется она, поджимая губы.
Ей все известно.
– Кэти…
– У Дэмиена сегодня была встреча неподалеку от Юстона. Возвращаясь с нее, он столкнулся с Мартином Майлзом. Они немного знакомы, если помнишь, с тех времен, когда Дэмиен работал в «Ленг фанд менеджмент». Мартин тогда занимался у них связями с общественностью.
– Кэти…
Она подняла руку и сделала еще глоток.
