– Проходи и садись, – говорит он. – Угощайся. – Ухмылка на его лице кажется застывшей и угрюмой. В выражении его лица есть что-то недоброе. Неприязнь, которую я заметила в нем в субботу утром после проведенной вместе ночи, никуда не делась.
– Я ненадолго, – говорю я. – У меня завтра собеседование насчет работы, и мне надо подготовиться.
– Правда? – Он поднимает брови, садится и ногой пододвигает мне стул. – Садись и угощайся!
Он не предлагает, а приказывает.
Я сажусь напротив, и он пододвигает мне бутылку. Я беру и делаю глоток. С улицы доносятся крики детей, играющих где-то неподалеку, сквозь них прорывается негромкий и такой знакомый стук колес.
– Вчера пришли анализы ДНК, – сообщает Скотт. – И вечером ко мне приезжала сержант Райли. – Он ждет, что я как-то отреагирую, но я боюсь сказать что-то не то и молчу.
– Ребенок не мой. Он не был моим. И самое смешное, что и не Камаля тоже. – Он смеется. – Значит, она крутила с кем-то еще. Представляешь? – С его лица не сходит эта ужасная ухмылка. – Ты об этом не знала, верно? О другом ухажере? Она тебе ничего про него не говорила, так?
Он больше не ухмыляется, и у меня появляется нехорошее предчувствие. Очень нехорошее. Я поднимаюсь и делаю шаг в сторону двери, но он встает у меня на пути, хватает за руки и силой усаживает обратно на стул.
– Сядь на место, черт тебя возьми! – Он срывает у меня с плеча сумку и швыряет ее в угол комнаты.
– Скотт, я не понимаю, что происходит…
– Да ну?! – кричит он, нависая надо мной. – Вы же с Меган такие хорошие подруги! Ты же знаешь всех ее любовников!
Он знает. Не успела я об этом подумать, как он наверняка увидел это по моему лицу, потому что склоняется надо мной еще ниже и говорит, обдавая меня тяжелым дыханием:
– Ну же, Рейчел, рассказывай!
Я мотаю головой, и он машет рукой, задевая бутылку, которая скатывается со стола и разбивается о плитку на полу.
– Вы даже ни хрена не были знакомы! – ревет он. – Все, что ты рассказывала, сплошное вранье!
Я мотаю головой и вскакиваю, бормоча:
– Прости, прости.
Я пытаюсь обогнуть стол, чтобы забрать сумку и телефон, но он снова хватает меня за руку.
– Зачем ты это сделала? – спрашивает он. – Зачем? Чего тебе надо?
Он смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую ужас, но при этом понимаю, что его вопрос вполне резонен. Он имеет право знать. Поэтому я не пытаюсь выдернуть руку, чувствуя, как он сжимает ее, словно клещами, и отвечаю спокойно и четко. Я стараюсь не плакать и не паниковать.
– Я хотела, чтобы ты узнал о Камале, – говорю я ему. – Я видела их вместе, как и рассказывала, но ты бы мне не поверил, если бы я оказалась просто пассажиркой поезда. Мне было нужно…
– Тебе было нужно! – Он отпускает меня и отворачивается. – Ты говоришь, что тебе было нужно… – Он уже не кричит и немного успокаивается.
Я глубоко дышу, стараясь унять сердцебиение.
– Я хотела тебе помочь, – продолжаю я. – Знаю, что полиция всегда подозревает мужа, и хотела, чтобы ты знал, что был кто-то еще…
– И ты придумала историю, что знаешь мою жену? Ты сама понимаешь, как дико это звучит?
– Понимаю. – Я прохожу к столешнице, беру кухонное полотенце, опускаюсь на четвереньки и начинаю вытирать с пола пиво.
Скотт садится и, свесив голову, упирается локтями в колени.
– Она была не той, за кого я ее принимал, – говорит он. – Я понятия не имею, какой она была.
Я выжимаю полотенце над раковиной и пускаю холодную воду, чтобы ополоснуть руки. Моя сумка лежит в углу в паре футов от меня. Я делаю движение в ее сторону, но Скотт поднимает на меня глаза, и я замираю на месте. Я стою, опираясь о столешницу, вцепившись руками в ее край для уверенности. И спокойствия.
– Сержант Райли мне все рассказала, – говорит Скотт. – И спрашивала про тебя. Был ли у меня роман с тобой. – Он засмеялся. – Роман с тобой! Господи! Я спросил, знает ли она, как выглядела моя жена. Я не мог опуститься так быстро.
Мое лицо пылает. Под мышками и на пояснице выступает холодный пот.
– Судя по всему, на тебя нажаловалась Анна. Она видела, как ты тут крутилась. Так все и вышло наружу. Я сказал, что никаких отношений у нас нет, что ты просто подруга Меган и поддерживаешь меня…
Он снова рассмеялся, тихо и горько.
– Она сказала, что ты не была знакома с Меган, что ты просто жалкая маленькая лгунья с неудавшейся жизнью.
Улыбка сходит с его лица.
– Вы все только и делаете, что врете. Все до единой. Звонит мой телефон. Я делаю шаг к сумке, но Скотт меня опережает.
– Подожди минутку, – говорит он. – Мы еще не закончили.
Он вытряхивает содержимое сумки на стол: телефон, кошелек, ключи, губная помада, тампоны, чеки из магазинов.
– Я хочу знать, что из того, что ты наговорила, полная чушь? – Скотт нарочито медленно берет телефон и смотрит на экран. Потом поднимает глаза на меня, и я вижу в них лед. Он читает вслух: – «Напоминаем, что на 16.30 в понедельник 19 августа вы записаны на сеанс к доктору Абдику. Если у вас изменились планы, то перенести сеанс на другое время можно не позднее, чем за 24 часа».
– Скотт…
– Что, черт возьми, это значит?! – спрашивает он хрипло. – Что ты творишь? Что ты ему говорила?
